После России. Revised Edition

Даже осведомлённый и любящий подбросить жареной информации подполковник Михайлов из Комитета охраны конституции во время традиционной встречи выслушал Севин пересказ бродящих в журналистских кругах слухов и версий, потом пожаловался, что уже неделю ночует на работе, и убежал, ничего не сказав, кроме «Не волнуйся, мы победим!». Между тем многие знакомые Севе люди уезжали или хотя бы вывозили семьи. Закрывались рестораны, магазины и банки, иностранные посольства призывали своих граждан срочно явиться за инструкциями, и их содержание все знали: немедленно покинуть Урал.

Правительство же демонстрировало оптимизм, по всем каналам крутили патриотические ролики с марширующими войсками и летящими вертолётами вперемежку с выступлениями профессора Жабреева, проклинающего «кровавую московскую хунту» и разоблачавшего её неисчислимые преступления.

Нарастающая нервозность передалась и непосредственному начальству Севы. Редактор «Республики» Буянов стал, особо не скрываясь, попивать.

На это вполне можно было бы закрыть глаза, но он завёл манеру несколько раз на дню выдёргивать в свой кабинет сотрудников «со связями», расспрашивал их на предмет «что нового слышно» или давал странные задания. Сегодняшний вызов был бы вполне будничным, если б не присутствие в кабинете Буянова Государственного секретаря Республики Водянкина. Это была не то чтобы сенсация («Республика» была полуофициальным рупором правительства и правящей Республиканской партии), но явление незаурядное.

Павел Водянкин весьма оригинально смотрелся в полувоенной форме, ставшей трендом этого беспокойного сезона, обычно он щеголял в итальянских костюмах – портновское мастерство удачно маскировало недостатки его тощей фигуры. Госсекретарь сидел в редакторском кресле (сам редактор стоял рядом в нелепом полупоклоне) и, не предложив Севе сесть, перешел к делу:

– Надо как-нибудь в частном порядке встретиться с Хуа и аккуратно выяснить, какова будет их реакция, в случае если москали всё-таки займут Пермь и попробуют развить наступление далее.

На восток. К нам.

Произнеся это, Павел Игоревич запнулся и, казалось, потерял нить разговора. Очевидно, мысль о военной интервенции с Запада целиком занимала госсекретаря. Быстро взяв себя в руки, Водянкин продолжил, сохраняя в голосе прежнюю жёсткость:

– И ещё. Поспрашивай его, что он думает о возможном перевороте.