Шаг в сторону

***

«Твоя наставница по ноттике считает тебя разумным и надёжным реном», — произносит колдун с кошачьими манерами. Не на своём языке, а по-авийски, чтобы и мне было понятно.

Женщина напротив меня мило улыбается и кивает растерянному пареньку посреди комнаты. Я его понимаю — мне тоже неуютно в этом закрытом, сплошь белом помещении. У сарбанидов белый — цвет траура. Впечатление, будто кто-то умер.

Парень бросает на меня удивлённый, слегка брезгливый взгляд, настороженно переводит обратно, на взрослых, словно заподозрив неладное.

Колдун вскакивает со своего стула.

«Позвольте вас познакомить. Это Ортей, он на втором году обучения в Форсе… Форса — это сектор, где готовят боевых магов…»

«Знаю».

Как будто монахи отправили бы меня в корону, предварительно не обрисовав хотя бы в общих чертах устройство этого места.

«А… Хорошо, — слегка обескураженно кивает колдун и продолжает: — Ортей, это Каринни… Карина. Она дикая».

Теперь парень глядит с нескрываемым интересом.

«И чем же я могу здесь помочь?»

«Мы бы хотели, чтобы ты взял над ней шефство, — мягко вмешивается женщина, назвавшаяся Юлоной.

— Помог адаптироваться».

Парень смеётся.

«Я — странная кандидатура на роль няньки, вам не кажется? Может, рассмотрите кого-нибудь из туторов, или даже из её сверстников? Я, знаете ли, не очень умею ладить с десятилетними девочками…»

«На самом деле ей почти семнадцать, — быстро возражает колдун. — Наоборот, мы в документации пару лет уберём, чтобы всё сошлось…»

Парень снова смотрит на меня, на этот раз мрачно.

Очевидно, ему не нравится происходящее. Мне, вообще-то, тоже — пусть я ничего и не понимаю.

«Вы… отправите её на пятнадцатый год?» — упавшим голосом осведомляется он.

«Да. И через два года…»

«Ясно, — он резко поднимается с белоснежного дивана и небрежно, через плечо бросает мне: — Эй, ты… Завтра в шесть, после занятий, будешь ждать меня в холле своего жилкорпуса. Только рискни опоздать».

***

«Перекрёсток!.. — выдыхает колдун, мигом растеряв всё своё кошачье заискивание. — Поверить не могу…»

«Я тебе говорила, — замечает Юлона.

— И обрати внимание, Ил: она ренна. И она пришла сама. Это ли не знак, которого мы все ждали?»

Молчу, забившись в угол. За последний час уже тысячу раз пожалела, что явилась под этот чёртов купол. Никогда ещё не было так плохо, так больно — всё паршивое, что произошло за эти годы, они вытянули из моей головы, заставили пережить снова. Не говоря уже о незабываемом ощущении чужого сознания внутри.

Надо бежать отсюда.