Шаг в сторону

— Вот именно… Погодите, а Майла разве не до вечера на дежурстве? — перебил сам себя Ортей, встрепенувшись.

— До вечера…

Ортей, не дослушав, вскочил и исчез в коридоре, оставив младших растерянно переглядываться. Марк сосредоточился на эмоционале Камайлы и неожиданно наткнулся на него прямо возле дома. Эмоционал горел физической болью.

Хлопнула дверь.

— Ничего страшного, — принялась объяснять обеспокоенным товарищам вошедшая атра, пока Ортей, заставив её положить руку на стол, разматывал повязку. — Просто взорвалась одна из тех экспериментальных штук, что Механа в прошлое пятидневье прислала на все вышки.

— Чёртовы безрукие механики, — прошипел Ортей, разглядывая окровавленное предплечье девушки. — Неужели нельзя сначала испытывать свои гениальные изобретения…

— Им не до того, — мрачно произнёс Марк, обменявшись взглядами с Итиной. — Они блокаторами и орнаментами занимаются.

— Ты всё утро тёрла эту руку, — вдруг вмешалась Карина. — Именно в этом месте. Как будто она у тебя болела. Ты чувствовала, что с ней что-то случится?

— Я… — атра растерялась. — Не то чтобы чувствовала… Просто я — я… Ой. Не знаю, правда.

Она умолкла, глядя, как нахмурившийся Ортей изучает травму. Карина за её спиной поймала взгляд Марка и многозначительно приподняла брови.

***

— Я — не ты, — в который раз повторил Марк, храбро глядя в собственное искажённое отражение.

— …Враг!.. — эхом откликнулось упрямое зеркало.

Показалось или нет — что-то в отражении неуловимо изменилось. Стало больше похоже на него. Но не стало от этого лучше…

Он снова проснулся с колотящимся сердцем, зато сам. В этот раз не было страха. Была лишь чудовищная, тянущая тоска.

Перевернулся на другой бок и тихонько постучал костяшками в перегородку. Прислушался. Спит? Потянулся мысленно — никого.

На часах глубокая ночь, а её нет в постели?

Поймал ниточку её эмоционала, пробежал по ней — и понял, что лучше бы этого не делал.

Усилием воли задавил, затолкал обратно лезущую из глубин души едкую горечь. Едва справился. Свернулся клубком, снова ощущая себя огромным, неповоротливым ребёнком, снова потеряв веру в своё тело, которое она научила любить и контролировать. Прогнал прочь идиотские мысли — то есть все, что были в голове. Упал обратно в зыбкий, беспокойный сон.