Шаг в сторону

— Ладно, время покажет… Рина, солнышко, готова? Смотри, вдруг меня завтра убьют на задании злобные севалийцы, и тебя всю оставшуюся жизнь будет мучить мысль о том, что ты так и не ответила на мою клятву! Слушай: в завихреньях безумного времени, среди боли потерь — я с тобой. Поверь, тяжесть проклятого бремени нести вовсе не нужно одной…

Карина внезапно поднялась со своего места и направилась к лестнице. Ортей упрямо проорал оставшиеся строчки ей вслед и добавил, что за самовольный уход с семейного совета её ждёт наказание.

***

Снился Ромен. Смотрел грустно и нежно и бормотал что-то про бумагу, которой в короне не хватает, и про то, что ему не на чём писать. Потом он… Нет, она — она спускалась по лестнице — долго, бесконечно долго и абсолютно безрезультатно, потому что ступеньки сами по себе ехали вверх.

Подняв, наконец, голову, она увидела в небе светящийся шар, из которого тянулись во все стороны тонкие нити. Схватилась за одну из нитей, потому что нужно было подобраться к шару как можно ближе, иначе всё — но нить оказалась острой и порезала ей пальцы.

Алая горячая кровь капала на землю, вздымалась языками пламени под ногами. Горели рукописи. Ромен печально взирал на неё из середины костра. Горели деревянные настенные часы с искусно выточенными стрелками. Появился Марк, поглядел с осуждением; спросил, не открывая рта: «Зачем?..» и тоже шагнул в костёр.

Она ничего не могла сделать. Могла только смотреть — потому что её почти не существовало на самом деле.

И даже жар больше не чувствовался — нечем было чувствовать.

Горела Кумсора. Плавился купол, белый щит, словно воск, стекал вниз крупными каплями — «кап» на Форсу, «кап» на Тутору, «кап» прямо на центральную вышку. Корона догорала у её ног, ошмётки пепла летели прочь.

«Ты этого хочешь?» — безмолвно, потому что говорить вслух было нечем, спросила она у светящегося сгустка.

Сгусток молчал; но добрая половина нитей уже была оборвана, и из мест обрыва сочилась, капала на пепелище Кумсоры кровь — словно слёзы. «Кап, кап».

Марк вздрогнул и открыл глаза. Буквально через секунду запиликал будильник. Раздражённо метнув в него мягким полем, он прислушался. На улице завывал ветер — кажется, погода испортилась. И что-то капало.