Шаг в сторону

Впрочем, ту это ничуть не смутило: ни на кого не глядя, она прошагала через кухню, уселась на своё место рядом с Марком и принялась накладывать на тарелку еду.

Что-то в её лице едва уловимо было не так. То ли бледность, то ли чуть сжатые губы, то ли глаза… Что — глаза? Если бы Марк не знал свою наставницу так хорошо, он бы предположил, что она плакала. А так — наверное, просто очень устала.

***

Удар снова ушёл мимо, разбился о стену.

— Да нет же, — процедила Карина. — Какого чёрта ты всё время выворачиваешь поле? Не надо, оно должно оставаться прямым!

— Я не выворачиваю, — принялся оправдываться Марк.

— Я прямо бью! Просто та энергия, что раньше выходит, опускается…

— Так подгадывай, насколько она опустится, и следующую порцию выпускай на том же уровне! — вышла из себя наставница. — Неужели непонятно?

— Теперь понятно, — виновато пробормотал Марк. — Я просто…

— Прости, — вдруг перебила она уже совсем другим голосом. Потом её плечи дрогнули, и она без сил опустилась на пол.

— Если ты настолько устала, давай просто ляжем спать, — предложил он.

— Обещаю, я не буду жаловаться Орту, что ты меня не дотренировала… Тем более всего на полчаса, — он кивнул на часы.

Карина подняла голову, улыбнулась краешком рта. Глаза улыбку не поддержали. Марк шагнул вперёд, протянул ей руку.

— Прости, — повторила она, поднимаясь, и сразу же ушла к себе.

Марк постоял ещё немного, глядя ей вслед, и тоже отправился в спальню. Переоделся, завёл будильник, вскарабкался на кровать и уставился на опущенную перегородку.

Вчера они долго переговаривались перед сном, а утром забыли поднять.

Наставница забралась к себе и тоже уставилась на Марка.

— Я закрою, — спохватился он, протягивая руку к креплениям.

— Не надо.

Она нырнула под одеяло, повернулась к нему спиной и притихла. Марк остался сидеть, сцепив руки на коленях и глядя в одну точку перед собой.

— Ты ведь знаешь, — тихо произнёс он наконец, — что всегда можешь рассказать мне о чём угодно? Что я не буду смеяться, сердиться? Что я ни за что на свете никому не выдам?

Сначала ему показалось, что старшая не расслышала его слов.

Потом она наконец зашевелилась под своим одеялом, повернулась и, приподнявшись на локтях, устремила на него странный взгляд своих чёрных глаз. Очень странный — Марк не мог припомнить, чтобы она когда-нибудь раньше смотрела так.

— Я их ненавижу, — глухо сказала она.

— Кого? — растерялся Марк. — Юлону?

— Её. Илура, Ликтора, Орта. Юра, старика, отца.