Забытые-2: Тишина взаймы

– Ось, а подойди! – раздалось оттуда же. – Я кое-что нашёл!

Я осторожно встала, держась за стену. После погружения слегка мутило, но память услужливо подсказала, что это скоро пройдёт. И я неторопливо побрела на голос Зима, мысленно вернувшись к своему последнему маленькому открытию.

Значит, Шамир не просто так пихает мне в напарники хладнокровное.

Значит, я всё-таки смогу кое-чему обучить и кое-что подсказать.

Значит, надо вспомнить, что люди старой крови – это в первую очередь люди, а уже потом – старой крови.

И, кроме двух рук, двух ног, головы и красной крови, у нас должно быть ещё что-то общее. Хотя пока я видела между нами бездну.

И, пожалуй, для начала Зиму надо показать именно её – разницу между нами. Чтобы он понял, какие ещё силы обитают на Шамире. Чтобы воочию увидел и безоговорочно поверил.

Дурнота наконец отпустила. Я облегчённо выдохнула, обошла столб и обнаружила Зима по пояс в яме. Шамир знает, зачем, но он раскрошил каменный пол у основания столба и теперь вдохновенно что-то там рассматривал.

– Давай сюда, – знающий махнул рукой. – Пёс посмотрел и промолчал, так, может, ты знаешь.

Да, как мы потеряли способность быть людьми и общаться с хладнокровными, так и безлетные, похоже, потеряли способность общаться с нами. И, вероятно, мы для них – то же самое, что и хладнокровные для нас. С той лишь разницей, что искр безлетные побаивались.

Я спрыгнула в яму, выпрямилась и сразу же заметила надпись. Косая вязь слов вилась по камню, будто грифелем на бумаге написанная – внятная, неторопливая, объясняющая.

И это не чары, нет. Это записка. Снова подтверждающая то, что я увидела в колодце памяти.

– Ты зачем сюда полез-то? – я искоса глянула в нетерпеливо мнущегося Зима.

– Сам не знаю, – признался он. – Подсказало что-то.

Я медленно, оттягивая время, провела пальцем по словам, повторяя изгибы букв.

Шамир, возможно ли это?.. Что тебя слышит хладнокровный? Старая кровь-то в большинстве своём забыла, что с тобой надо общаться – и забыла, как надо общаться, а люди и подавно не знали.

Они верят в тебя тихо и покорно, и на этом ваше «общение» заканчивается.

Но этот...

«…не привык быть один. Не могу быть один. Мне тошно в общине. И я ненавижу одиночество. Довольна?»

Нечаянное признание, вырванное у Зима в Ярмарочном, теперь объясняло ещё кое-что – очень, очень важное. Знающие всегда в дороге, всегда в работе – и всегда в одиночестве. Даже когда заканчивается сезонная сила.