Незаконченное дело

Зря он так с Карданом. Парень-то вроде неплохой, да и к тому же он теперь конунг вместо своего отца, как Борн вместо своего. Нужно было менять своё отношение к нему и как к другу, и как к правителю северной части острова. Конунги должны уважать друг друга и находиться в хороших отношениях, в первую очередь ради своих людей. Даже если они друг другу поперёк горла. Так учил Борна отец. И Борну пришла в голову идея как заложить первый камень их успешного сотрудничества.

– Кардан… – Борн выдержал паузу подбирая наиболее дружелюбный тон, вместо своего обычного лая, – Кардан, спасибо тебе за то, что ты был рядом с моим отцом в его последние минуты и достойно бился, чтобы отомстить за него.

Ты отличный воин и хороший друг. Такой человек должен иметь самое лучшее. Я хочу, чтобы ты принял от меня подарок, в знак моей благодарности тебе за твои заслуги. Перед своим вероломным нападением южане преподнесли моему отцу дар. Превосходный клинок из знаменитой гномьей стали. Прошу, прими его. Я уверен, мой отец хотел бы, чтобы его меч принадлежал человеку, который так преданно бился за него. Туба, разыщи клинок, ларец для него и тащи сюда, – друг кивнул и вышел из комнаты, наградив Борна на прощание крайне недоумённым взглядом. Не менее озадаченным выглядел и Кардан:

– Борн, не стоит. Я очень благодарен, правда, но этот клинок должен служить тебе, как наследнику Батрунга. Нет? Ты уверен? Ну, эээ… хорошо. Просто отлично! Огромное спасибо! Это очень щедрый дар, и я высоко ценю твою щедрость. Я буду носить его с честью, – и Кардан поклонился в знак признательности.

Борн ответил ему кивком, таким глубоким, какой позволило ранение.

Вскоре вернулся Туба, осторожно неся ларец с заветным клинком. Кардан приблизился к нему, откинул крышку, извлёк меч и ловко определил его себе на пояс. Свой старый клинок, он сунул всё так же хранящему безмолвие магу в маске. Борн едва сдержал очередной приступ гнева, когда рука Кардана, по-хозяйски легла на искусно вырезанное в виде собачьей головы навершие. Невольно перед глазами всплыло счастливое лицо отца, когда он впервые увидел этот клинок.

Борн мотнул головой, прогоняя ненужные воспоминания. Об отце он будет скорбеть позже. Сейчас нужно было разобраться с поджогом.

– Значит, ты уверен, что это не выпущенный в лес южанин поджёг псарню и другие дома?

– Абсолютно, – утвердительно кивнул Кардан, – когда мы оттаскивали его за ворота, он едва живой был. Только трясся от холода и плакал.

– Плакал? – удивлённо вскинул брови Борн.