Незаконченное дело

Наконец, он сладил с собой и, стиснув зубы, прорычал:

– Заткнись, Люциус. Просто иди за мной, – и, круто развернувшись на каблуках, Бринстальф быстрым шагом направился прочь. Люциусу ничего не оставалось, как последовать за ним.

Шли быстро и в абсолютном, сочащемся напряжением, молчании. Люциус более не решался о чём-либо спрашивать лучшего друга и вместо этого предпочёл изучать улицы, по которым его вели.

Это, вне всяких сомнений, был Алкиилон, и в то же время это был не он. Улицы были совершенно пустынны, окна белоснежных домов слепо смотрели тёмными проемами, а трубы служили лишь украшением для покрытых черепицей крыш.

Город был абсолютно пуст. Люциус попал туда, куда стремился. Он оказался в мире мёртвых.

Об этом же говорило его тело. Не считая саднящей после удара Бринстальфа челюсти, Люциус был абсолютно здоров и чувствовал себя прекрасно. Раны после битвы с северянами исчезли, отмороженные ноги вновь беспрекословно слушались хозяина. Это не могло не радовать, хотя в глубине души Люциуса точил червячок сомнения.

Не давала покоя цена, которую он заплатил за это чудесное исцеление. И у Люциуса было стойкое ощущение, что беспокойство ещё вырастет и тогда ему станет совсем худо.

Словно в подтверждение мыслей Люциуса, Бринстальф обернулся на него вполоборота, а затем смачно сплюнул. Этот жест окончательно убедил Люциуса повременить с расспросами. Он хорошо знал Бринстальфа, и ему было прекрасно известно, что если его лучший друг вышел из себя, то его лучше не трогать.

В скором времени он перегорит, словно спичка, и сам начнет примирительный разговор. Так было и на сей раз:

– Знаешь, что случилось, Люциус? – Бринстальф резко остановился посреди улицы и повернулся к товарищу. – Случилось то, что мой лучший друг чудом пережил бойню, в которой погиб наш отряд, а затем он пережил похороны конунга, благодаря нашему капитану. Но не успел я порадоваться этому, как он взял и собственноручно всё просрал. Пошёл и сдался. Не подумал ни о ком.

В живых осталась моя бедная жена с младенцем на руках! О живых ты не подумал, Люциус. И уж тем более ты не подумал о мёртвых. Ты думаешь, ты нас обрадовал тем, что попал сюда? Разве парни, что бегали к тебе, не умоляли тебя не сдаваться? Но нет. Ты же лучше всех всё знаешь. Эйнар посмел сказать тебе, что понимает каково тебе, так ты разозлился на него. Как он посмел так сказать! Бедного Люциуса никто не понимает, ему ведь так тяжело.