Незаконченное дело

Начиная с липкого, мокрого пола, на котором он лежал, и заканчивая двумя голубыми углями, пылающими на покрытом кровью лице южанина. Ещё через несколько мгновений северянин окончательно пришёл в себя и его захватил ужас. Он лежал, скрученный как козел на заклание, на сплошь залитом кровью полу, а повсюду, озаряемые изменчивым светом пламени, были разбросаны части тел, недавно бывшие его друзьями. А посреди этого алого кошмара, заляпанный кровью настолько, что невозможно было определить цвет его волос, с каменной маской вместо лица, спокойно сидел южанин и пытливо разглядывал своего пленника.

От немигающего взгляда его ледяных глаз страх, парализовавший северянина, разросся ещё сильнее, полностью лишив того способности адекватно мыслить. В отличие от своих сородичей, он никогда не отличался особой смелостью и даже, наоборот, слыл трусом. Однако отсутствие смелости он с лихвой компенсировал хитростью, чем завоевал доверие товарищей и конунга. Сейчас же обычное остроумие отказало ему, и всё, что он мог предпринять, это испуганно дышать, задрав голову над алым озером, что разлилось по полу.

– Где Кардан? – разрезал спёртый воздух неожиданный вопрос.

Северянин молчал и лишь продолжал всё выше задирать лицо. Люциус пожал плечами и привёл в чувство второго пленника. Этот оказался более крепким орешком. Он бегло осмотрел комнату, насколько это было возможно в его положении, а затем, не мигая, уставился южанину прямо в глаза.

– Где Кардан? – повторил свой вопрос Люциус.

Первый продолжал молчать, извиваясь на полу, а второй, всё так же не отводя взгляда от южанина, смачно сплюнул в его сторону.

Люциуса нисколько не расстроила несговорчивость северян. Напротив, он получил что хотел. Очевидно, первый был более слабым и трусливым, значит, ему и быть информатором. А храбрый друг развяжет ему язык.

– Последний раз спрашиваю, где Кардан?

Снова тишина. Люциус демонстративно пожал плечами, подошёл к смелому северянину и снова вырубил. Его сородич перестал возиться и испуганно замер, настороженно косясь на пленителя.

Южанин тем временем перевернул пленника на живот и разрезал его рубаху, оголив волосатую спину.

Первый северянин, предчувствуя беду, снова испуганно завозился и даже принялся что-то про себя бормотать. Люциус, не обращая на него ровно никакого внимания, продолжал. Он снял с одного из тел насквозь пропитанную кровью рубаху, отрезал от неё пару кусков и заткнул ими рты обоих пленников.