Незаконченное дело

Лучники целились в его сторону, но не стреляли, а другие северяне застыли на месте, уставившись на вершину холма. По спине Люциуса пробежал неприятный холодок, сродни тому, что он ощутил, когда капитан поведал, как погиб Вилка. Из глубин сердца стремительно вырвался страх и моментально подчинил его. Повинуясь ему, южанин круто повернулся к холму и в оцепенел от ужаса...

Ветер сыграл ужасную шутку. Он донес запахи людей и свежей крови до пещеры на вершине холма. И пробудил того, кто в ней был.

По крутому склону, бесшумно ступая когтистыми лапами, спускалась леденящая в жилах кровь тварь.

Густая шерсть цвета свежевыпавшего снега сейчас была серой, слежавшейся от грязи и кто знает, от чего ещё. Под ней проступало жилистое тело, сплошь покрытое мускулами, которое до ужаса походило на человеческое. Из слегка вытянутой, полной выпирающих клыков, пасти капала слюна, а над ней горели два красных глаза с вертикальными зрачками. Тварь перемещалась на четвереньках, но когда увидела, что Люциус её заметил, замерла, а затем поднялась на задние лапы, демонстрируя огромные, мощные когти передних лап. В этот момент сходство чудовища с человеком стало поразительным.

В памяти Люциуса всплыли холодные, солёные брызги океана, равномерная качка и старый матрос, рассказывающий байки. Тогда они казались лишь выдумкой, но не теперь. Одна из легенд стояла прямо перед ним и буравила его взглядом алых глаз.

Люциус глубоко вздохнул, пытаясь скинуть оковы оцепенения, и стал медленно отступать к северянам, одновременно с этим поднимая щит.

Закрыться щитом было верным решением. А начать двигаться – нет.

Чудовище взревело, на миг распахнув угольно-чёрную пасть, а затем с не поддающейся пониманию скоростью бросилось в атаку. Всё, что успел заметить Люциус, – это брызнувший из-под лап монстра снег, а затем вертикальные зрачки прямо напротив его лица. В следующий миг на грудь обрушился чудовищный по своей силе удар и последнее, что он запомнил перед тем, как его сознание провалилось в темноту, – это полёт в неизвестность, спиной вперёд…

– Ну же, очнись, пожалуйста… Ну давай, пока он не вернулся… Ну же! – с последними словами на лицо Люциуса легла обжигающая пощечина и он моментально распахнул глаза.

Он лежал под сенью старого дуба, а над ним навис перепачканный кровью северянин и заносил руку для следующего удара.

Люциус моментально вцепился ему в кадык, сдавив пальцами, а другую руку сунул в сапог, пытаясь нашарить рукоять ножа.