Чернокнижник: Сломанные весы

Параллельно  же клялся, что расскажет все и выкуп за себя внесет, только чтобы его не трогали.

            Тщетные слова. Если бы допрашивали Агриан и Келис, не склонные к излишней крови, дело бы обошлось относительно малой кровью. Тут же, да еще при участии Зирта, славящегося, помимо любви к отраве, еще и нездоровым садизмом… В общем, участи наемника никто бы не позавидовал.

            Менее чем за минуту его, как и предыдущую жертву, разложили на импровизированном алтаре, влажном от крови и давящем в мистическом плане.

Смерть, недавно случившаяся, аура страха и безнадежности, еле ощутимое, но все же присутствие интереса самой Ллос – все это само по себе ломало не слишком твердую броню разума жертвы.

            - Кто нанял тебя?

            - Белем, дварф, он… А-а-а! – взвыл Каххштанн от боли, когда в один из нервных узлов левой руки вонзилась тонкая четырехгранная игла, к тому же покрытая составом из коллекции Зирта.

– Он, он нанял!

            - Меня не интересует твой последний наниматель. Он уже умер во славу Великой Матери. Мне нужен тот, кто нанял тебя отравить дроу по имени Кайр. Говори. Иначе я сделаю вот так…

            Очередная игла, на сей раз в коленный сустав. Приглушенный чарами вопль, конвульсивно содрогающееся тело. На сей раз приступ боли был сильнее, продолжительнее. И на фоне всего этого мягкий, завораживающий голос жрицы Паучихи.

Голос, красота тела и… жуткие слова помраченного Ллос разума.

            - Я открою перед тобой все тайны царства боли. Страдающее тело, душа, балансирующая на грани вечного безумия. И целый, критически воспринимающий мир мозг. Не надейся, ты не сойдешь с ума, хотя будешь мечтать об этом долгие, долгие времена. Боль сделает время ничтожным понятием, ты не будешь понимать, сколько минут, часов или веков прошло.

Буду лишь я, боль и вечность.

            В тело дуэргара одна за другой вонзались четырехгранные полые иглы, заставляя содрогаться не только жертву, но даже некоторых из наблюдавших за пыткой. На нескольких миниатюрных жаровнях тлели снадобья, дым от которых перехватывался развешанными Миалой плетениями и перенаправлялся в полость одной из игл. 

            Ллос знала толк в пытках.