Чернокнижник: Сломанные весы

Наверняка выработан шаблон, а сейчас еще есть время воспользоваться его разрывом.

            Артас на мгновение призадумался, но все же согласился, благосклонно кивнув, соглашаясь с теорией помощника. Но защиту выставил, как же без этого. Шут меж тем продолжил:

            - Я чувствую, чем обеспокоена Фалль.

            - Да? Неужто?

            - Представь себе, красоточка ты наша с полуприкрытым бюстиком.

Тебе не нравится то, что мы включили в эту партию Гесуто и стоящую за его спиной Фрейю. И их поиски Лофта тебе не нравятся. Незримые для них так, вторичная цель. Они интересуют их как похитители, но не сами по себе.

            - Это очевидно. И мы рискуем. Гесуто, которого вы, командор, пригласили, из-за преданности своей подруге или кто она ему там пойдет на многое. Странный бог, к тому же шляющийся между мирами. А нам не нужен Лофт в Веере, от него и так хлопот много было.

            - Я тебе еще кое-что о нем расскажу, - подмигнул Шут. – Этот любитель поединков и озабоченный своими непонятными жесткими правилами Гесуто отказывается признавать себя богом. Вот просто отказывается и все тут!

            Артас, привыкший ко всему, лишь вяло отмахнулся. Дескать, у каждого свое безумие в голове бродит. Зато Фалль была… поражена. Она всерьез не могла понять, что личность, достигшая божественного могущества, упорно отказывается признавать свой изменившийся еще в незапамятные времена статус.

            - Но… Почему?

            Шут приготовился выдать свою очередную шутку черного юмора, заполненную ядом и цинизмом по самое «не могу», но Артас жестом велел придержать язык. Вопрос был слишком уж интересный, на который стоило ответить со всей полнотой. И ответить самому, если уж его верная помощница пребывает в неведении относительно мотивации союзника.

            - Психология. Его личность сформирована таким образом, что Гесуто и помыслить не может относительно превосходства над своим сюзереном. Сюзерен – Фрейя, богиня, именно так он к ней и относится. Вот и выходит, что ступень бога для него жесточайшее табу. Он никогда не признает свое истинное состояние, пока будет хоть какая-то возможность оттягивать неизбежное.