Чернокнижник: Сломанные весы

Матрона настояла, что из-за того иммунитета к нападению, что соблаговолила дать Ллос, достаточно будет держать в крепости не самые лучше войска. Элита здесь, почти вся.

            - Иммунитет так или иначе, но завершится. И что тогда? Можешь не отвечать, сама знаю… Мы останемся без тех, кто и является истинной силой любого из Домов – без гвардии, без наиболее одаренных магически, без способных увлечь за собой остальных. Туловище без головы недорогого стоит. Даже голем, лишенный этой части тела, становится менее полезным.

Дроу же не големы, наша сила не столько в количестве, сколько в отдельных воинах и магах.

            Келис неожиданно для себя разговорилась, хотя обычно ей было слишком неинтересно высказывать собственные мысли всем остальным. Сейчас же… что-то изменилось. Самую малость, не более, но и этого хватало. Конечно, она все так же хотела бросить все на самотек, выплывая из туманного мировосприятия лишь по настоятельной необходимости.

Но все же, все же.

            - Мне позволено будет напомнить об этом воинам?

            - Естественно! А теперь к тому, чего никто, кроме нас двоих, знать не должен. Кайр нам не так сильно и требуется. Пусть бегает, все равно мы вряд ли сможем ублаготворить Ллос.

            - Почему?

            - Слабый не полезет в центр мощи Пожирателей Разума, а с сильным врагом справиться можно, но ценой жертв.

Мы же хотим избежать потерь. Ллос они не волнуют. Будет Дом Митгар в десятке, двадцатке, сотне или вообще не будет – богине нет до этого почти никакого дела. Нами легко пожертвуют, как пешкой или фигурой в шахматах. Выигрыш общей партии более важен. Вот ты, Агриан, пошлешь часть своих воинов на смерть для победы в бою.

            - Так всегда было, - отчеканил Мастер Клинка. – Командир не задумывается о каждом отдельном воине, у него другие задачи.

            Келис слегка кивала головой, полностью соглашаясь с последней фразой Агриана. Она понимала, что движет всеми дроу, была лишена не только эмоций, но и иллюзий. Это… помогало хладнокровно оценивать ситуацию, но и ввергало в ту самую хандру, способную продолжаться до бесконечности. Лишь в моменты, требующие максимальной концентрации, необычные, щекочущие нервы, она немного оттаивала, становилась более живой.