Зона Пси

– Никого? Тогда я выбиваю! – Он отступил на два шага и, сделав короткий разбег, ударил плашмя подошвой берца. Дверь переломилась, словно давно насквозь прогнила или была изъедена термитами, и вместе с коробкой рухнула. Дохнуло гнильём, мочой и навозом. Шибануло в нос так, что Виктор поперхнулся и закашлялся. Искривив лицо в гримасе неприязни, помахал ладонью перед ноздрями. – Ну, и что же я сейчас там увижу? – Включил фонарь и, медленно освещая по периметру, – пол, стена, потолок, стена, – вошёл в комнату.

Это была спальня точь-в-точь той, будто копия в зеркале, где спала Елизавета, только выглядела так, словно коротала вечность в преисподней, куда демоны ходили опорожняться и теперь подняли её наверх, чтобы чуточку проветрить. Вместо камина – с потёками от куриных яиц, жира и крови маленький холодильник, открыл дверцу и приглашал взглянуть на свой ассортимент. Возле детской кроватки лежал иссохший, как мумия, трупик ребёнка. В костяных ладонях – игрушка, прижатая к животу. Виктор содрогнулся. На дальнем комоде мигала чёрная ночная лампа, изо всех сил старающаяся осветить комнату.

– Так вот что потрескивает. – Солдат шагнул; под подошвой захрустел ковёр, будто соткан не из шерсти, а из тончайших хрупких косточек. Прошёлся светящим фонарём по двуспальной кровати, застеленной чёрным грязным атласным покрывалом. Осветил картины в чёрных рамках, где на холстах изображена серая пустота. – Ну прямо Малевич. – Он решил выйти и не говорить Елизавете о детском трупике.

И вообще, ему захотелось сжечь дом. Подорвать сотней килограммов тротила. Взорвать водородной бомбой. Разнести полным разрушением земли.

В холодильнике тонко хрустнуло, на пол потекла мутноватая жидкость. Солдат усмехнулся: лопнула банка с помидорами в кровавом томате и ботулизмом. Любопытство пересилило, он подошёл к дверце холодильника и осветил решётчатую полку. По стеклу колбы размером ведра скользнул блёклый свет, из тонкой трещины вытекало; внутри, прижав локти и колени к телу, заспиртован ребёнок.

По спине Виктора пробежал холодок.

– О-о, здесь точно маньяки заседали.

Превозмогая отвращение, Солдат вытащил банку из холодильника, поставил на комод. Осветил сбоку фонариком и приблизил лицо. На него смотрели глаза мальчика, который раскрошился в его ладонях на качелях. Солдат вскрикнул, пинком разбил колбу и вылетел из «чёрной» спальни; сердце колотилось о стенки рёбер, готовое их пробить.