Зона Пси

Конечно, всё это была глупость, прошло много времени, но то это, что она мне показала, приходило ко мне во сне каждую ночь и росло… взрослело.

По глубокому выдоху Елизаветы, Солдат понял, что рассказ окончен. Он сел на край кровати, и некоторое время молчал.

– А при чём здесь полиция? – спросил он.

– Не знаю. Чем взрослее становилась, тем больше ужасалась тому, что сделала. Захотелось стать хорошей. Как ты говоришь – правильной. – Лиза опустила ноги на пол, чтобы взять свою одежду в душевой и одеться. – И это всё случилось в глупом юношестве.

– Может, надо было в церковь ходить? Стать монашкой. Вдариться в веру…

– Сам верь.

– А как звали девушку?

– Варвара, – ответила Елизавета и скрылась за белой дверью.

– Барбара, – еле слышно произнёс Виктор, не веря тому, что женщина, с которой он был только что так близок, очень, и даже слишком очень знает его бывшую жену. Но – в такие случайности он никогда не верил. Остаётся только одно – что-то необъяснимое их привело вместе в это странное место.

Или кто-то. Елизаветы подозрительно долго не было, и Солдат выкрикнул её имя.

– Иду! – ответила Лиза. – Не бойся, со мной всё нормально! Думаю то, что случилось, больше не повторится.

Виктор сомкнул веки, опрокинулся на спину и – снова открыл глаза. Вокруг царила глубокая тишина. За окном – или где? – затрещал сверчок: о, появилась вторая живая жизнь. По стенам бегали туманные тени, было непонятно отчего происходили. В спальне стало холодно и Солдат взглянул на окно: возможно, на улице похолодало и нужно прикрыть рамы.

Да какие рамы? Окно с обеих сторон обнесено решётками. Густая темнота проникала сквозь стёкла, стелилась чёрным туманом по полу, медленно ползла к кровати. Создавалось ощущение, что что-то неисправимо изменилось. В воздухе витало психическое напряжение, от которого хотелось разжаться как стиснутой пружине, взметнуться с кровати и убежать.

Что-то Лизки нет. Как бы снова с ней не произошло.

Солдат приподнялся с постели, чтобы пойти в душевую комнату и замер.

Елизавета сидела на краю кровати лицом к электрокамину, на табуретке, принесённой из душевой, разместился кинопроектор, крутились катушки с плёнкой. На стене под полками светился желтоватый экран, иногда становился цветом сожжённого; мелькали разные загогулины, полоски, точки; во всю ширину по центру слегка мерцала надпись: «ПОХОРОНИТЕ НАДЕЖДЫ В СОБСТВЕННУЮ БЛЕВОТИНУ. ВАШИ БОГИ НИКОГДА НЕ ВОСКРЕСТНУТ», – это всё, что держала в себе плёнка.