Зона Пси

Виктор решил плыть вдоль проводов и столбов, а то будет вечность кружить на одном месте, пока сердце не остановится от холодной воды.

Терпеть ледяную воду уже было невмоготу, да ещё тормозили водоросли, постоянно цепляющиеся за ноги. Уже проплыл десять столбов, а конца края – начала берега – не видно. Губы, казалось, окаменели; пальцы ладоней отказывались сгибаться.

– Ну и где белая полоса после чёрной? – спросил Солдат, выплюнув вонючие чешуйки тины. – Или моя зебра-жизнь состоит только из чёрных полос? Ну тогда это уже не жизнь, а вечный мрак, где лучший исход – утопиться.

Слева издалека донёсся металлический лязг и, как показалось, пёсий визг. Солдат долго всматривался в темноту, плохо подсвечиваемую луной и звёздами, и наконец различил очертания берега.

– А-га, вот куда мне надо. Вот где белая полоса запряталась. И не желает, чтобы я её нашёл. Но Солдата – не проведёшь. Ведь я не свой, – радостно закричал Виктор, – я божий!

Долго пришлось искать место, где можно было забраться на сушу. Рваный берег полметра высотой, сверху покрытый густой травой всё время обрушивался, как только ладони старались уцепиться пальцами за край.

Место, где можно было вылезти, нашлось через километр, справа от того места, куда Солдат подплыл. Неимоверно уставший, облепленный тиной и водорослями, дрожащий как отбойный молоток, он опустился коленями на траву и тихо засмеялся. Вытянул перед собой руку с выставленным указательным пальцем и произвёл голосом «пуф» – этим показывая миру, что он не лыком сшитый и за жизнь – ещё как поборется.

– Ха-ха-ха, вот так вот, грёбаная романтика этого пришибленного мира, вечно незнающего покоя и не дававшего другим. – Виктор радостно воскликнул, увидев в двадцати метрах кострище, окружённое брёвнами, сиденьями от машин, сумками и всяким хламом. Обрадовался тому, что, может быть, найдёт что-то полезное в разбросанных вещах, ведь у него ничего не осталось кроме огнива. Ладони побили по накладным карманам, пальцы нащупали продолговатую форму: и ещё старый мобильник, который после воды вряд ли «заведётся».

И пока не согреется – о сне не могло быть и речи, хотя усталость одолевала так, что было желание рухнуть на траву и сразу отключиться, отбросив ноги. Но можно заболеть, а что ждёт впереди, какие ещё передряги встретятся, перед тем как поймёт, что делать дальше, неизвестно: ведь он будет идти и идти, пока что-нибудь не изменится; если надо – будет озверело биться и всё менять сам.

– Пока не устрою свою жизнь. Или не сгину.