Легион Урфина Джюса (Хроники дуболомов 1)

Видимо контраст черноты ночной мглы и бушующего огненного света и давал тот эффект, то непередаваемое чувство удовольствия и восторга, что испытывал любой поджигатель, завоеватель, мятежник, бунтовщик, повстанец, революционер, мститель, каратель, партизан, в общем любой человек, кто своими руками порождал и выпускал на ружу это бушующее огненное чудовище. Причём тот, кто сжигал противника в открытую, не испытывал всей той полноты блаженства, всей глубины наслаждения, чем те, кто в тайне, под покровом ночи, пускал ненавистному врагу Красного Петуха.

Это и есть настоящее счастье диверсионной войны.

В свете пожарищь, глаза дуболомов играли адским пламенем, и их довольные рожи говорили о том, что они тоже получают эстетическое удовольствие от созерцания охватившей противника огненной стихии.

Топотун уселся на задницу, и любуясь пожарищем, восхищённо развёл передние лапы в стороны.

Хлопая крыльями прилетел Гуамоко и фамильярно уселся Урфину на плечо. Огромные глазищи филина зловеще горели отражаемым, переливающимся пламенем.

Нак Шед тяжело дышал, утирая пот, но лицо его святилось счастьем, и он то и дело бросал восторженные взгляды на своего полководца. Кузнец был чертовски рад, что пошёл за этим человеком, а также горд тем, что большая часть того, что сейчас так красочно полыхало, было подожжено именно его мозолистыми руками.

— Это великолепно, повелитель! Это самое настоящее злое зло, — довольно проурчал филин, — злое и офигительно красивое!

— Это только начало, мой пернатый друг, только начало…

Дело было сделано.

Пора было возвращаться домой.

Глава 3 Материальное обеспечение

РДГ блестяще выполнила свою задачу и теперь, совместно с освобождённым Зелёным взводом, ускоренным маршем возвращалась на базу. Шли почти без остановок. Урфин и Нак по очереди ехали на медведе и там в седле по возможности и кимарили. Топотун никогда бы не позволил ехать на себе кому-то другому, кроме повелителя. Однако, совместные действия в составе одной диверсионной группы сплотили маленький коллектив.

К тому же, Нак относился к медведю с величайшим почтением, что естественно льстило бывшей шкуре. Ну и плюс к тому — Топотун оценил действия кузнеца во время проведения операции. Конечно же, каким-то особым умом медведь не отличался, если не сказать грубее, однако был абсолютно предан Урфину в частности и делу НАУД в целом, и поэтому умел ценить полезные делу кадры. Да и что там скрывать — Топотуну была очень приятна лесть Нака Шеда.