Вольный охотник (ТР-2)

Продолжая держать шпагу нацеленной на противника и активировав второй из своих любимых конструктов — плеть Хель, — Ян наблюдал за метаморфозами, происходящими с Олельковичем.

А тот менялся. Огонь плавил его фигуру, превращая человеческое тело в нечто чуждое, враждебное всему живому. Он стал выше и шире в плечах. Плоть сползла, обнажая сожженное мясо, которое тем не менее бугрилось мышцами. Одна рука разделилась на две, другая превратилась в конечность гигантского жука, ноги сделались монументальными колоннами, заканчивающимися роговыми пластинами с бритвенно-острой кромкой.

Из раны, нанесенной Яном, полезли щупальца, создавая вокруг головы княжича шевелящийся воротник.

Только лицо Адама осталось человеческим.

— Барон! — пропело чудовище женским голосом. — Вы просто грубиян! Мы ведь только начали разговаривать!

Возможно, перед Яном находилось не создание из плоти и крови (земной ли, потусторонней — неважно), а мара, посланная с какой-то целью той же вестницей. Может, его и нельзя было убить или изгнать.

Но Ян откуда-то знал, на каком-то глубинной уровне, что если он проиграет в этой схватке, то погибнет. По-настоящему. А значит, и сражаться нужно было в полную силу.

То, что было недавно молодым аристократом, резким лягушачьим скачком приблизилось к Эссену. Взмахнуло сдвоенной своей рукой, целясь барону в голову. Одновременно с этим его хитиновая конечность попыталась пронзить юноше сердце.

От обоих ударов Ян увернулся. Умудрился даже полоснуть по одной из рук клинком, оправив на землю сразу несколько пальцев и исторгнув рев из глотки врага.

Сразу же сам перешел в контратаку. Взмахнул «плетью», у самого плеча срубая хитиновую конечность, выпадом пробил то, что выглядело похожим на коленный сустав. Снова крутанул кистью, посылая конструкт в лицо Адама, но промахнулся: тварь дернула головой — и горящий болотной зеленью хлыст прошел в пяди слева.

— Вы что же, барон! Убить меня хотите?

На этот раз говорило чудовище голосом Адама.

Донельзя возмущенным.

Ян, понимая, что прямо сейчас атаковать тварь не может, тоже решил вступить в диалог.

— По крайней мере, прилагаю для этого усилия.

— Полноте, барон! Вы же видите, что ваши усилия тщетны! Вам не справиться с нами. Мы больше, чем просто тварное тело, неизмеримо больше!

Прошло уже около года, с тех пор как Ян последний раз беседовал с Олельковичем. С еще живым тогда, но уже безумным. С тех пор его душевное состояние ухудшилось.