Вольный охотник (ТР-2)

Более того, осознав свою уязвимость, принялась с удивительным упорством заниматься учебой, а потом и вовсе попросилась в ученики к Эссенам. София взялась учить мещанку фехтованию, Ян — работе с конструктами. Даже Никита поучаствовал в обучении, показав парочку хитрых приемов рукопашного боя, которым научился на улицах.

За сравнительно небольшой срок бывшая содержанка, разумеется, не стала опытным бойцом, но все же обрела кое-какие навыки, позволяющие ей находиться в команде марочного барона. И, насколько Ян знал из рассказов сестры, не оставляла надежды однажды растопить ледяное сердце своего наставника.

Другими словами, в Кенигсберг прибыл настоящий десант. Не вполне, кроме, пожалуй, Софии, понимающий, зачем ехать в этот сумрачный прусский город, но полный предвкушений новых свершений. Жизнь рядом с Эссенами показала, что может быть любой, но никоим образом не скучной.

Сестра привезла с собой письмо от Богдана, что сразу же Яна напрягло. С дядей он почти каждый вечер связывался через служебный модум и поэтому не понимал, зачем было использовать для передачи информации такой устаревший способ.

Запечатанный сургучом конверт действительно содержал в себе документы. Точнее, положение о ежегодном турнире, который проводился между учебными заведениями Великих княжеств. В этом году, точнее, уже в начале осени, четвертьфинальный отборочный тур должен был состояться на площадке Кенигсбергского Гимнасия. Яну, Софии и Лизе предлагалось стать представителями Львовского.

Здесь же находилась приписка от дяди, сообщавшая, что претор Гимнасия таким нехитрым образом решил убить двух зайцев. Дескать, зачем нести расходы на командирование слушателей в далекий прусский город, если они там уже находятся, причем за свой счет? Тем более, если они намерены тамошним преподавателям сдавать экзамены по текущим дисциплинам. Вот и совместят полезное для себя с полезным для альма-матер!

В своей записке Богдан Коваль также сообщал, что победы от них никто не ждет, и что отказаться от сомнительной привилегии защищать честь родного Гимнасия не получится — претор заявлял, что в противном случае он будет рассматривать Эссенов и их команду как злостных нарушителей дисциплины, без уважительной причины прогуливающих занятия.

А еще он выражал надежду — так и писал: «выражаю надежду» — что племянник его сцен по данному поводу устраивать не будет и примет случившееся с надлежащим смирением.