Вольный охотник (ТР-2)

Превращенной в оружие, отвратительнее которого обыватели прежде не видели.

Законы мироздания обойти нельзя — если где-то что-то прибыло, то где-то и убыло. Чтобы получить быстрый рост плодовых деревьев или злаковых, приносилась жертва. Животное, чья жизненная сила перенаправлялась в растения. Мятежники, спланировавшие Венскую Весну, пошли еще дальше — они взяли виту человека. Пяти сотен горожан, если быть точным.

Их убили в одно и то же время. На мертвые тела бросили семя, а потом неустановленная группа магов — одному, какого бы ранга он ни был, такое провернуть явно было бы не под силу — активировала конструкт роста.

Захваченная магией жизненная сила жертв устремилась в семена, и по Вене в один момент выросли пятьсот белых цветущих акаций. На каждой из которых висели свитки с Пражским Манифестом.

Имперская Канцелярия сбилась с ног, пытаясь по остаточным следам заклинания выйти на устроителей этой варварской акции. Развернулась настоящая охота на ведьм — семерки буквально под лупой изучали жизнь всех сколько-нибудь влиятельных семей из старых родов.

В дополнение к этому высочайшим указом было велено срубить и сжечь все столь отвратительным способом выращенные деревья.

И вот тут-то вскрылось двойное дно замысла отступников — жители Вены единым фронтом выступили против приказа. Акации, которые в городе прежде не росли, стали для жителей памятниками в честь их жестоко убитых родственников и друзей.

Инертные в вопросах принятия решений чиновники из местных решили надавить и получили городской бунт, который пришлось гасить уже введением в Вену войск.

Таким образом маги-отщепенцы, которых после Весны стали именовать не иначе как гатнерами[1], добились своих целей даже не чудовищной «посадкой» деревьев, а бездумной деятельностью властей.

Эти происшествия были самыми громкими за последние годы, но имелись и менее значимые, не получившие такого широкого резонанса. В Венеции, например, произошло уже несколько убийств дожей из городского совета, известных своими проимперскими настроениями.

В Брюсселе регулярно совершались нападения вандалов на памятники времен Очистительного похода, а Париж чуть ли не раз в месяц сообщал о возникновении массовых беспорядков, на которые активно шла городская беднота, изрядно там политизированная.

Другими словами, Третий Рим лихорадило. Внутренние противоречия между Великими княжествами усугублялись не всегда адекватным поведением властных структур.