Вольный охотник (ТР-2)

Понятно, что сам владелец поместья не следить за тем, что происходит на воротах, но зачем так нарочито?

Чем больше он об этом думал, тем более подозрительным казалось ему поведение девушки. И плакала она странно, и одежда изорвана и испачкана так, словно она хотела всем на свете показать, как она настрадалась. И извинения эти ее липовые!..

«Или же я вижу заговоры даже там, где их нет! — попытался он остановить маховик подозрений. — Дядюшкино влияние! Тот спать не ляжет, пока все события за день не проанализирует, по полочкам не разложит и бирочки не приклеит.

И маниакальная подозрительность тоже от него. Ну, в самом деле, зачем эти сложности? Если уж граф хотел избавиться от источника скандала, то оставил бы Кристель у себя, а не придумывал ей шитую белыми нитками историю, чтобы Эссены поверили в его непричастность. Непричастность к чему, если уж на то пошло?! Если только Кристель не продолжает оставаться в плену у графа, а нам вместо нее явлена Кристин…»

Озадаченный очередным своим выводом, Ян внимательно вгляделся в плачущую девушку и стал добросовестно искать нечто, указывающее на то, что перед ним не воспитанница Софии, а ее сестра виконтесса.

Паранойя у него или нет, а раз уж мысль эта появилась, значит, ее стоит изучить.

Но с этим у юноши ничего не вышло. Он с немалой досадой понял, что не сможет отличить Кристель от Кристин, даже если их посадят сейчас рядом друг с другом. И вовсе не от отсутствия каких-то отличающих девушек деталей. Просто он никогда их не искал.

Не рассматривал лицо найденки детально.

Как было — София нашла девушку и решила взять ее под свою опеку. Ян принял это и забыл. То есть взглянул раз, сформировал в голове общий образ нового в доме человека и перестал обращать на него — нее — внимание. Как особа противоположного пола она его не привлекала, общаться у занятого тренировками и светской жизнью маркиза не было ни времени, ни желания. Строго говоря, он о ее существовании-то вспомнил лишь в тот момент, когда некий доброхот организовал ее приглашение на прием у курфюрста.

И теперь понимал, что не отличит компаньонку сестры от виконтессы фон Кёниг. Пока они были в разных нарядах — без труда, а теперь — нет.

«Это уже ушло далеко за рамки здравого смысла, — сказал он себе сердито. — Сперва ты подозреваешь графа невесть в чем, хотя очевидно, что Лиза права — старик просто желает избежать скандала. Теперь же готов поверить, что виконтесса вырядилась в платье найденки и выдает себя за нее.