Кураджо

Кураджо перевернулся на спину и мутным взглядом, разглядел подминающие ветви кустарника под мощными лапами пожирателя.

Пожиратель застыл перед ним в десятке метров и упал на колени. Вертикальная мембрана на его брюхе раскрылась и на землю, на негнущихся ногах, выпал пилот. Полностью гол и покрытый слизью.

Пилот перекатился и встал, провел рукой по лицу, снимая слой слизи с лица толщиной с палец. Развязал кусок материи с ноги пожирателя и на ходу повязывая себе набедренную повязку, направился к Кураджо.

- Куда ползем? – Надменно спросил пилот пожирателя, подойдя к парню и придавил его ногой к земле.

- Война еще не закончена. – Зло, ответил Кураджо и попытался отползти, на что пилот только сильнее надавил ногой.

- Эта война, для тебя точно закончена, малец. Но ты не переживай, тебя ждет другая. – И выдержав паузу, добавил. - Не на той ты стороне оказался, глупец. – Сказал пилот пожирателя и резко пригнувшись, ударил Кураджо кулаком в висок.

От удара у Кураджо потемнело в глазах и он провалился в беспамятство.

Очнулся он на мягкой лежанке и не открывая глаз прислушался, попытался оценить обстановку.

- Лекарь, ты захотел кишки свои намотать на ствол? Я тебе приказал к сегодняшнему дню поднять этих задохликов на ноги. – Кричал требовательно кто-то. – Верховному требуются пилоты для шукара и шараков.

- Но жрец, что я могу. Я простой лекарь, лечу отварами и настоями. Что я могу сделать? Это вы способны поднять полумертвого.

- Ты на меня посмотри, лекарь. – Резко ответил жрец, от чего Кураджо рефлекторно прищурил глаза и повернулся на звук голоса жреца.

Жрец стоявший к нему спиной, резко развернулся и взглянул на Кураджо. Парень понял, что сдал себя, открыл глаза. Сморщенная истонченная кожа жреца, на угловатом лице, растянулась в злобной улыбке.

- Вот и первый пилот. – Сказал он, не переставая злобно улыбаться и направился к лежанке. Положил ладонь на лоб и после короткой паузы сказал. – Немного мозги только подправить. Точно выйдет из него пилот.

Кураджо испугался жреца и боялся пошевелиться.

Шаман просто не замечая помехи, раскатал бы в лепешку, любого, кто ему помешал. Умирающий даже не испытал бы никаких мук. А вот жрецы подходили к этому со всем интузиазмом.

Парень, который только что лежал не в силах подняться, почувствовал, как ему становиться лучше.