Странствующие по звездам. Книга 2: Обретение имени

Стремительно, ни на кого не глядя, мужчина подошел к столу, за которым сидел Антон, поправил старинный монокль в правом глазу и, отвесив ему поклон в пояс, завопил на всю комнату гулким басом:

– О Хозяин, Великий и Мудрейший! Твой покорный и преданный слуга Иблисс ибн Хасан ибн Суррен ибн Маттафия, не достойный произносить твое имя, приветствует тебя на твоей работе!

Людочка вздрогнула и уронила на пол кружку с кофе, забрызгав свои изящные туфельки, Володя сломал карандаш и порезал перочинным ножичком себе палец, а Никитос бросил играть в свою стрелялку и с изумлением уставился на посетителя.

Красный как рак Антон вскочил из-за стола, схватил джинна за руку и выволок его за дверь в коридор.

Оттащив его в угол, где стояли кожаные диваны для посетителей, он прошипел:

– Ты какого черта сюда притащился? Тебе что вчера было сказано? Чтобы ты сидел дома и не смел никуда выходить без моего разрешения! Что за цирк ты мне тут устроил!

Антон был вне себя от ярости.

Джинн стал громко, на весь кори-дор, оправдываться, напирая на то, что ему было дома скучно и очень хотелось посмотреть, где же работает его многоуважаемый Хозяин, и, потом Вента же отпустила его.

Проходящие по коридору сотрудники с большим интересом смотре-ли на джинна, а некоторые кидали удивленные взгляды и на Антона.

– Ладно, идем скорей отсюда, дома разберемся, кто кого отпускал!

Антон забежал в свой кабинет, чтобы взять куртку и попрощаться.

В кабинете за это время ничего не изменилось, немая сцена продолжалась, только Никитос наконец снял свои дурацкие наушники, что делал только в очень крайних случаях.

– Ребята, тут… это… Я уйду чуть раньше, ладно? Ко мне дядя из Харькова приехал погостить… Скажете, если что, Юрию Степанычу… Пока!

И, схватив куртку, выскочил из кабинета.

В этот день Антон был на работе без своего верного «Гольфа», и, поэтому им пришлось добираться домой на метро. Прежде чем спуститься в подземку, Антон затащил джинна в ближайшую подворотню на Сенной площади и потребовал от него принять более пристойный вид.

Но у джинна на это требование были свои понятия, и он раз за разом принимал все более экзотический вид, совершенно неуместный даже в видавшем виды Питере. В конце концов, Антон махнул рукой и приказал джинну принять первоначальный вид, только без цилиндра и дурацкого монокля, на что тот охотно согласился, считая себя очень элегантным в таком наряде.