Кукловод и маска

Ему нравилось, что она, полностью беззащитная, висит передним, нравился ее страх. Он наслаждался им - этим животным, первобытным ужасом, пропитавшим всю ее кровь, все ее сознание - как изысканным лакомством.

Ей казалось, что неизвестный подходит все ближе и ближе, медленно и неотвратимо. Кожу опаляло как в жаркий полдень на открытом солнце, а вот мышцы деревенели от дикого холода. Тогда, в том сне Анарил впервые испытала настоящий страх. Не тревогу, не опасения, не почти привычное «Что же теперь будет?» Нет, поглощающий разум ужас, заставляющий биться в оковах, калеча себя и не замечая этого, вымывающий из головы все мысли, лишающий достоинства и самоуважения.

И когда монстр из тьмы подошел и коснулся шеи Анарил, она уже не могла молчать. Закричала в абсолютной тишине. И в тот же миг ощутила, как из нее вытекают все мысли, чувства. Все, до самой мельчайшей эмоции, словно она сосуд, из которого выкачивают все содержимое. Неизвестный забирает ее силы, ее способности, ее личность. Высасывает каждую частицу того, что делает ее человеком.

Взамен оставляя режущую пустоту, отупение и отчаяние. Глухое и безнадежное. А потом забирая и его. Взамен приходило равнодушие, но это было не равнодушие живого существа, это было равнодушие пустоты. Истинная смерть, она такая: тебя заменяет пустота.

В какой-то момент он отступил, отдалился, оставив в ней лишь каплю души. В беспамятстве. Но только затем, чтобы заставить снова очнуться. И вновь ощутить темноту и опасность. Почувствовать рядом зверя.

Ждущего, готового.

И как только она наполнилась этим страхом снова, он вновь шагнул вперед. Так же медленно и неотвратимо. Чтобы пить ее боль, страх и силу. Как пьют ликер. Вкусный и дорогой.

В тот момент Анарил была кормом и понимала это. Потом, не сразу, она все же поняла, что это только сон, но не просто кошмар, а окно в чужую, прошлую жизнь, в которой на месте жертвы-корма висел юноша с тогда еще длинными, пепельными волосами и очень знакомой аурой. И хотя Анарил знала это лицо совсем другим – куда более взрослым, сомнений у нее не возникло.

Это был Ингвар. Еще чужой, уже почти родной. И том жутком сне оннонге поняла – все так и было. Этот ужас происходил в реальности. С ним. От того и смотрят его глаза сейчас порой с такой мукой и скрытой яростью, что он все помнит. Он прошел это, вырвался, стал сильнее, но ничего не забыл. И не излечился до конца. Анарил это понимала. Но зачем-то спросила все равно. И теперь отчаянно боялась его ответа.