Гнев. Проклятые Дары.

Несколько раз описавшие круг вокруг своей оси мечи в руках не оставляли вариантов для дальнейшего развития событий.

Я присела на пол, прикрывая голову руками, и в этот момент одна за одной тело приближающегося мужчины стали пронзать стрелы с черным оперением. Все так же прижимаясь к полу, наверно, в надежде, что стану незаметной, я кричала во все горло. Страх за свою жизнь и жалость к нападавшему смешались во мне. Почему этот мгновенье назад бесстрашный борец со злом, рыча, словно раненый зверь, пытается лишить меня жизни? Как такое могло произойти? Весь покрытый стрелами, движимый лишь непонятным желанием моей смерти, он приготовился прервать существование орущей на полу комнаты раненой одноглазой женщины.

Следующее, что я должна была увидеть, это врата лабиринтов вечности, но вместо них весь обзор занял черный балахон недавнего визитера.

Жесткая ткань балахона, словно хлесткая пощечина, ударила по лицу и тут же рядом воздух вспорол окровавленный меч.

Хрупкая женщина в бинтах, приютившая на коленях труп члена неведомого культа, пожертвовавшего жизнью ради ее спасения, и зависший над ней с мечами в руках рубака, защищающий слабых лесорубов.

– Кто ты? – повис в тишине тот же вопрос.

– Я не знаю, – тот же ответ.

Не медля больше ни секунды, он чуть подался назад, делая внушительный замах, и по моей голове что-то сильно ударило. Разглядев причинивший боль предмет, понимаю, что это колено.

– А теперь беги, – шепчу я незнакомцу и, проваливаясь во тьму, успеваю добавить: – Слава богам за такое чудо, как ты, Дец.

Глава 8

Колокольчики. Снова где-то недалеко звенят колокольчики и слышится детский смех. Нежный теплый ветерок ласкает лицо. Выглянув в открытое окно, я залюбовалась, как споро трудятся лесорубы над ступеньками в больницу.

– Не обманули, – начала я свой монолог, когда дверь в мою комнату скрипнула.

Придерживаясь за подоконник, я обернулась. На пороге, как и ожидалось, стояли Дио и Дец.

Взволнованное лицо последнего вызывало бурю эмоций.

Не успела я коснуться плеча в приветствии, как Дец схватил меня в охапку и крепко-крепко обнял.

Великан всхлипывал и просил прощения. Прощения!

– Госпожа, прости, я не хотел калечить, Сирию в свидетели, не хотел! – всхлипывал добряк.