Гнев. Проклятые Дары.

Не успела я возмутиться пафосности и неприкрытому сарказму, разившим от моего нового имени, Ольф продолжил:

– Дио, Спасительница может получать необходимый уход в замке? В лечебнице небезопасно, и мне кажется, у культа теперь есть личные счеты с госпожой.

Дио, прикинув что-то в уме, согласно кивнул.

Владоскирн встал с кровати и, протягивая мне руку, резко скомандовал Массимо:

– Повозку с отрядом ко входу, через час выдвигаемся.

Спорить смысла не было, да и возможность повторения событий прошлой ночи меня очень пугала.

Видно было, как загрустил Дец, опустив большую бородатую голову.

– Эй, здоровяк, – увидев изменения в настроении великана, обратился к нему владоскирн, – тебе всегда рады в замке, ты в любое время можешь навещать Спасительницу, я даже распоряжусь, чтобы для тебя и доктора всегда была готова комната в замке.

После сказанного было заметно, как Дец тут же повеселел. Я была этому очень рада. Наверное, он единственный друг в моей новой жизни без прошлого.

Как и распорядился Ольф, ровно через час у входа в лечебницу нас уже ждала крытая повозка, запряженная все теми же странными зверями. Только эти звери были закованы в специальные доспехи, защищающие их конечности и жизненно важные органы.

– Крайсы, – заметив, как я разглядываю зверей, уточнил Ольф, помогая мне забраться в повозку.

– Ездовые животные, очень свободолюбивые, рождение и разведение в неволе совершенно невозможно.

Лишь будучи пойманными и объезженными, признают хозяина. Одного хозяина. Будь я хоть трижды владоскирном, попробуй я забраться на одного из этих крайсов, он скинет меня в ту же секунду, – Ольф, сморщившись, погладил спину, как будто что-то вспоминал, и рассмеялся.

Судя по всему, мой провожатый имел неосторожность попытаться взобраться на чужого крайса, морда которого сейчас хитро заглядывала в окно повозки и раздувала ноздри.

Повозку сопровождала дюжина вооруженных длинными мечами воинов верхом на все тех же ездовых животных.

Каждый из воинов, как и Массимо, носил золотой плащ, на левой стороне которого я только сейчас заметила вышитый темными нитями круг с красовавшимися в центре мордой крайса и топориком для рубки горелицы.

В окошко со стороны Ольфа, свесившись со своего животного, заглянул Массимо.

– Господин, несмотря на прекрасную погоду, полагаю необходимым закрыть окна.