Гнев. Проклятые Дары.

Тварь проскрипела когтистыми пальцами свободной лапы по стеклу и, разинув пасть с крупными, острыми зубами, принялась, брызгая слюной, вылизывать его раздвоенным языком.

Колокольчики.

– Пригнись! – гремит за спиной голос.

“О нет, никакого времени на раздумья, прошлое замешательство стоило встречи с монументальным коленом Деца”, – успеваю подумать, падая камнем у окна, и, поворачиваясь лицом к двери, машинально прикрывая голову руками.

Хрупкий силуэт с выбивающимися из-под огромного капюшона белыми волосами, набирая скорость, летит от входа в мою сторону словно молния.

Как по команде гаснут все светляжки, оставшиеся позади Той, скрывающей руки за спиной.

– Ниже! – кричит девушка, отталкиваясь от пола, чуть не добежав до окна, и, рассекая воздух вокруг, выкидывает перед собой кинжалы со сверкающими лезвиями. Комнату наполняет сырой ночной воздух, звон бьющегося стекла и удаляющийся рев чудовища.

Поднявшись на ватные ноги и стряхивая трясущимися руками стекло, я боялась повернуться к окну и выглянуть на внутренний двор.

Потолки в замке были очень высокими, и я уверена, что при падении с третьего этажа наша только давшая ростки дружба с Той разбилась вдребезги, расплескавшись бурыми пятнами по белой мостовой.

Наконец, решившись посмотреть в глаза правде, я поняла, что предстоит еще многое узнать о белокуром смерче с отменным аппетитом.

Той устроилась на пучеглазе, упершись одним коленом ему в грудь, а ее руки, отсюда казалось, гладили шею монстра.

Поежившись, я поняла, как смертельны могут быть ее ласки, когда из тела монстра начали появляться длинные лезвия кинжалов, которые она загнала в него по самые рукояти.

Той помахала мне рукой с окровавленным клинком и принялась тщательно вытирать его о рукав. Над головой раздалось шипение. Чуть высунувшись из окна и посмотрев вверх, я наблюдала, как еще три твари стремительно сползали с крыши к окну, цепляясь острыми когтистыми лапами за кладку.

– Т-той, – нерешительно пискнула я, поворачивая голову в ее сторону, и у кончика носа пролетели острые колышки с привязанными чуть заметными стальными нитями.

Один пучеглаз завыл и бился от боли, пригвожденный к стене выпущенными Той иглами, а сама она, забыв про то, что люди не летают, неслась в нашу сторону как выпущенная стрела, сматывая стальные нити в свои безразмерные манжеты.

Но нападавшие явно ее опережали.