Именем Горна

Солдат на вышке кутался в сыреющий плащ и проклинал небеса за дарованную ему смену. Добротный навес от порывов вредной стихии не спасал, и мокрый снег нет-нет да обжигал лицо часового, несмотря на затянутый капюшон. С Нирана ползли угрюмые, не предвещающие ничего хорошего, тучи.

Второй месяц зимы выдался сырым. Снег падал и таял, таял и падал. Гуга Лунь, несущий вахту дозорного, был убежден, что на дворе царит самое противное время года. Раскисшие тропы-дороги, бледные и унылые леса-поля вокруг, мокрые ноги, постоянный насморк да мечта о сухом топчане - вот и весь нехитрый быт таких дней.

Хотя на судьбу грех жаловаться: одно дело стоять под каким-никаким, а навесом, и совсем иное - трястись в седле, тщетно выискивая в округе наиковарнейшего врага, мечтающего поработить славный Зурраг.

В гарнизоне у Трех Границ таких супостатов отродясь не видели. Глухое место, тихое. Со смотровой вышки, сквозь снежную мешанину, виднелось огромное поле, на южной стороне которого в таком же укреплении коротали дни стражи Халдии.

На востоке же, над мрачными, черными вершинами елей, возвышалась Ниранская башня.

Ни единой стычки за много-много лет. Тишь да гладь, будто к западу от Трех Границ не отлавливают зуррагских крестьян странствующие инквизиторы Халдии, да не отстреливают заблудших церковников лихие стрелки приграничной обороны.

Здесь святоши не появлялись. Храмы Халда далеко, да и деревень поблизости нет, если не считать Ниранского поселка в тридцати-сорока милях к юго-востоку.

А просто так враждовать с гарнизоном Халдии незачем. Там ведь такие же солдатики сидят. Также упиваются бездельем да возможностью послужить спустя рукава. Жалованье идет, чего еще надо?

Сигнальные рожки по утрам раздавались лишь со стороны ниранцев, да и те звучали как-то лениво, для проформы, мол, бдят воители, а не вымерли.

Скорее бы настоящая зима... Мороз, солнышко и блестящий снег. Глазам, конечно, хворь великая, но хоть не так уныло будет на душе.

Всадника, неспешно выехавшего из ниранского леса, Гуга заметил не сразу, да и когда разглядел его силуэт сквозь мечущиеся хлопья снега - только головой покачал.

В такую погоду в путь отправится только сумасшедший. У каждого своя правда, конечно, как говорит старый, высушенный годами гарнизонный кашевар Хунор, но обладателей подобной истины часовой понять не мог. Чего в тепле не сидится? Хоть бы коня пожалел!

Странник уверенно направлялся к зуррагскому форту, и Гуга тяжело вздохнул.