За...2.

Если не учитывать завязавшейся возле рощи бойни, всё было чисто. Стража беспокоили десятки глыб, тянущихся от самых деревьев. За некоторыми из них можно было запросто скрыться одному или нескольким людям. Однако никакого отряда быстрого реагирования обнаружить не удалось.

– Готово, – Свет поднялся на ноги и вдохнул.

Рот Буйного разошёлся в улыбке. Наконец он сможет присоединиться. Страж неотрывно продолжал разглядывать валуны. Он не оглянулся назад даже когда голубоватое сияние ударило в спину. Наоборот, обернувшись сейчас, он был бы ослеплен ярким светом.

Даже Буйному пришлось закрыть на секунду глаза.

Постепенно перед ними, словно на миниатюрной модели начал открываться новый вид. Страж не мог его видеть, так как находился вне круга. Ему оставалось лишь молча стоять на защите…

Предчувствие опасности никогда не подводило Стража. Оно не редко спасало ему жизнь. И сейчас оно вновь вспыхнуло едва заметным страхом. А вместе с этим чувством Страж заметил, как отблески голубого света начали постепенно исчезать.

Опасаясь, что произошло неизбежное, Страж резко развернулся и едва успел прикрыться копьём. Кинжал оцарапал древесину и прошёл мимо. Нападающий тут же отскочил назад, понимая, что так просто уже не пробьет доспех.

Страж видел лишь лицо. Остальное было закрыто грязным плащом. Девушка, стоявшая перед ним, не походила на исследователя Пещеры. Скорее, на убийцу. За её спиной уже лежало два трупа. Квантограмма была безжалостна разрушена небрежной поступью. Возле Буйного, вытирая меч странной формы, стоял второй нападающий.

– Буйный… Свет… – Страж крепко сжал зубы. Он всё-таки упустил. Ведун, как всегда, был прав, а теперь из-за его небрежности двое членов "Отверженных" бездыханно лежали на земле.

– Ложь, ты слишком положилась на аккуратность. Запомни, порой стоит пренебречь ею ради скорости, – второй нападающий отодвинул девушку и встал перед Стражем. В отличие от кинжалов, его меч в самом деле мог причинить вред доспехам.

Но Страж не стал готовиться к битве. Вместо этого он воткнул копьё в землю и сложил руки в молитвенном жесте.

Берущему этот жест не понравился. Прежде чем могло произойти что-нибудь ужасное, он со всей силы ударил мечом по сочленению доспеха на ноге. Такой отдачи ему ещё ни разу не приходилось испытывать. Рука запульсировала, словно её огрели дубиной. Беруший почувствовал, что ударил не человека. Сейчас перед ним в самом деле стоял нерушимый воин. Он не просто выглядел, но и будто бы был вытесан из алмаза.