Новая жизнь Смертопряда. Том 1. Том 2

– Это же почти нереально!

– Хер знает, чего там нереального… Страхолюдина эта, как оказалось, очень щекотки боится. Только щекотать надо изнутри. Ее тогда от смеха разрывает.

Старичок по-прежнему смотрел на меня и растерянно моргал. Так могло продолжаться долго, и пора было брать инициативу в свои руки.

– Если я удовлетворил ваше любопытство, то настал мой черед задавать вопросы. А их ох как немало.

– Даже не думай отвечать, – прошипел хмырь и хлестнул Игнатия яростным взглядом. – Не смей…

Хер его знает, каким образом в руке Станислава оказался нож.

Похоже, в рукаве прятал. Важно другое: сердце старика хмырь пронзил очень профессионально. С-сука…

– А ты у нас шустрый малый, – сказал я, нарочито невозмутимо наблюдая за кровавой агонией Игнатия. – Ловкость рук – и никакого мошенничества, так?

– Вроде того, – Станислав ощерил гнилые зубы. – Старик слаб и болтлив, поэтому устранить его было необходимо.

– Ну а ты у нас прямо образец молчаливого хранителя тайн? – я нехорошо прищурился. – Не поверишь, но я таких уйму перевидал.

Щеки надуют, типа важные, смотрят вот прям как ты сейчас, убежденные, что их хрен расколешь. Но потом… Две-три минуты – и поют слаще соловья.

– И ты уверен, что со мной будет так же? Пытать будешь? Ну, попробуй. Боль – это всего лишь чувство, а смерти я не боюсь.

– Смерть бывает разная, – возразил я, вспоминая бойню в особняке Гаарен. – Да и жизнь иной раз становится такой, что хуже смерти. Но довольно философии. Сейчас мы проверим, насколько ты крепкий орешек.

Спустя пару секунд котлован затопило хриплым воем боли.

Удивительно, настолько малых усилий стоит заставить человека страдать. Малейшее касание нервной системы при помощи магии – и вот он уже почти в агонии. При том, что никакого вреда и опасности это касание не несет.

Хмырь выгибался, катался по земле, лупил по ней руками. Я воздействовал на него от силы секунд тридцать, но по его ощущениям наверняка прошло не меньше часа. Однако стоило «отпустить» Станислава, как тот скорчил злобную гримасу и попытался плюнуть в меня.

А затем… В общем, его решительность не может не вызывать уважения.

Он тупо перерезал себе глотку. Захрипел, тараща глаза, вновь забился и вытянул руки вверх, готовый принять смерть. Ну что же, примерно такого исхода я и ожидал. А мои попытки развязать ему язык были из разряда «ну а вдруг получится?» Не получилось, и на это, как мне кажется, были весьма объективные причины.

Темная сила, которой Станислав был буквально напитан, изменила его.