Новая жизнь Смертопряда. Том 1. Том 2

Я непрерывно перемещаюсь по всей территории моей тюрьмы, и счастье, если мне удается найти временное укрытие, чтобы хоть на время провалиться в забытье. Правда потом меня чаще всего хватают.

– И что происходит после этого?

– Играют будто кошка с мышью. Я ведь не могу умереть. И почти ничего не чувствую, за исключением одного – касания тварей. Все их удары и укусы безумно болезненны, а единственный выход спастись от боли – найти лазейку и в очередной раз сбежать от них.

– Веселая у тебя жизнь, – я мрачно усмехнулся.

– Но ты говорил, что есть еще второй случай.

– Да. Если кто-то из мира людей призовет кого-нибудь из искалеченных Дьяволом душ.

Перед глазами тут же возникло тощее уродство с месивом вместо лица и близнецом-паразитом на спине. Похоже, мои догадки о происхождении монстра подтвердились. Хмырь Станислав каким-то образом «вытянул» обитателя Столпа на свободу, чтобы использовать в своих целях. А поскольку делает он это скорее всего регулярно, отсюда и то количество магической «грязи», что я в нем ощущал.

– Как только это происходит, я могу выйти вслед за чудовищем. Но время свободы очень коротко – два-три часа. Потом я проваливаюсь в забытье, а когда прихожу в себя, то обнаруживаю, что вернулся… – обгорелая рука указала на Столп Преисподней, – туда.

– И все же отсюда до места твоей тюрьмы довольно далеко…

– Да. Сейчас я нахожусь на предельном расстоянии от своего посмертного пристанища. Если перемещусь еще хоть на километр, сила Дьявола вернет меня тут же.

– Расскажи о том, что происходит внутри Столпа, – потребовал я.

– Ад, – призрак развел руками. – Настоящий Ад, который куда хуже, чем все, что описано в книгах, которые я считал своими жизненными путеводителями. Впрочем, – сухая усмешка, – правда всегда страшнее.

– Да я как бы и сам догадываюсь, что там не Диснейленд. Но хотелось бы больше конкретики.

– Как тебя зовут? – неожиданно поинтересовался призрак.

– Ну… предположим, Илья. Дальше что?

– Есть вещи, Илья, о которых лучше не знать раньше времени.

Несколько десятков лет – и ты увидишь все собственными глазами, прочувствуешь весь тот ужас на собственной шкуре. И тогда раскаешься во всем, что сделал сегодня. Но будет уже поздно.

– Вот давай только без проповедей, – я скривился и махнул рукой. – Каждый из уродов, которых я сегодня отправил на тот свет, заслуживал этого.

– Речь не о них, а о тебе.

– Знаю, знаю, выбор есть всегда, и все такое прочее. Подставь другую щеку под еще один удар, бла-бла-бла.