Из рук врага

Наши действия не остались тайной для высаженного десанта: первая шлюпка появилась из-за берега четвёртого острова после полудня и подошла на половину расстояния до корабля (с внутренней стороны кораллового барьера) прежде, чем бывший имперский лейтенант хладнокровно с третьей попытки накрыл её из палубных длинноствольных орудий, не разбираясь, кто там был и с какими целями. Вторая группа была больше и умнее — переправилась через пролив между островами на трофейных катамаранах, которых «джамшуты» понастроили достаточно.

Этим повезло меньше — смерть от удушья из-за анафилаксии висящей в воздухе пыльцы куда менее приятна, чем от пушечного ядра.

Видимо сделав для себя какие-то выводы, далее противник только наблюдал, накапливаясь на нашем «плантационном» острове. Было очевидно, что в темноте они попытку повторят — захватить корабль, если тот останется на якоре, и пятый остров; догадаться использовать мокрую тряпку на лицо в качестве фильтра от опасной взвеси пыльцы можно было чисто эмпирически, особенно если морская пехота сохранила несколько пленных для натурэксперимента.

Конечно, оставался ещё эльфийский «зарин», но оружейные кусты не могли поддерживать его концентрацию в воздухе дольше пары часов, да и самим потравиться проще простого. Учитывая, что в противниках у нас осталось более тридцати человек, специально подготовленных взрослых мужчин с неизвестным количеством скорострельного (по текущим меркам — ОЧЕНЬ скорострельного) оружия, идею устроить встречный бой или засаду дружно признали проявлением клинического идиотизма.

Правда, оставлять нашу «лабораторию», вернее, то, что от неё оставалось, без при смотра тоже было неправильно — мало ли кто мог наткнуться… и сделать выводы.

Мы снялись с якоря за час до заката, бросив одну шлюпку на середине движения — была высокая вероятность, что морпехи, увидев отход их единственного «билета» отсюда, начнут атаку.

Интересно, что подумали урки-абордажники о самодвижущейся шлюпке? Если головы людей над бортами разглядеть в зрительную трубу можно, то лежащую на воде лиану вряд ли… Действительно, едва «Тюлень» начал вытравлять якорь, на четвёртом острове началось активное шевеление, раздалась даже пара выстрелов: скорее от отчаяния, чем в безумной попытке поразить далёкую цель.