Из рук врага

Единственное, что меня останавливало, — знания о географии этого мира, которые всплывали в голове у девушки уж очень фрагментарно: вот сейчас вспомнила о том, что всё преимущество эльфа-друида сойдёт на нет, стоит покинуть неизвестно когда специально подготовленную соплеменниками «спасательную» зону — просто «отличная» новость, добавляющая массу оптимизма!

Уже решённый выход в большой мир всё откладывался и откладывался: как выяснилось, нервное напряжение отлично стимулировало очередное «сопряжение» памяти девушки и её быстро формирующегося интеллекта.

Форпост эльфов я чуть меньше года назад серьёзно недооценил. Вот сейчас держу в руке фигурный кусок нетканого полотна и пытаюсь понять, что он мне напоминает. Причём не просто фигурного — невзрачные кустики с тонкими и ломкими ветвями я и в страшном сне не принял бы за ткацкий станок, а между тем «оператор»-эльф мог заставить вырастить меж стволами натуральное полотно нужной формы — вот как сейчас Эль демонстрировала мне «выкройку» для штанов. Для того чтобы воспользоваться растительной системой, пришлось распороть собственную одежду. А всего-то и понадобилось осознать, что мы по острым и не всегда тёплым камням пойдём почти голыми: моя форма ученика Башни всерьёз обтрепалась, да и не хватало комплекта одежды и мне, и подопечной. Тогда-то я и попросил сделать мне что-то вроде тонкой (или какой получится) нити. И у нервничающей эльфийки случился первый большой прорыв: она смогла вспомнить и задействовать ткацкие кусты. Кстати, остроухие нитями вообще не пользовались — зачем, когда есть первоклассный клей, а нетканое полотно не рвётся по шву?

Девушка чётко разделила свою нынешнюю личность и прошлую, погибшую то ли под скальпелем хирурга, то ли под корнями растения-трансплантатора.

Мы много говорили, и я старался объяснить ей всё как мог. Собственно, мы говорили почти всё время. Мне требовалась взрослая спутница, способная к самостоятельным реакциям, которая не застынет столбом в случае непредвиденной ситуации, а Эль… ей просто было всё любопытно!

Однажды, когда у подопечной уже получалось воспринимать сложносоставные понятия, я рассказал ей о множественности миров-планет: на русском, потому что в известном мне местном наречие я даже и слов-то таких не знал.

Всё-таки мой «башенный» был сильно ограничен в словарном запасе, а сложный для восприятия иностранцами русский, чуть не перешедший за много месяцев молчания полностью в пассивную лексику, девушка схватывала на лету.