Из рук врага

После того как Мика обзавёлся «капитанской привилегией», у нашего лидера, что называется, взыграло, и он, от сердца оторвав часть своей доли дохода, заказал доставку. Труба была хороша — аж три колена против двух у Охотника, и Мора теперь со своей «прелестью» не расставался, не наигравшись даже за год и раскладывая при всяком удобном случае. Вкупе с фактом о количестве его жён это действо заставляло меня каждый раз тихо хихикать в кулак: неизвестный здесь Зигмунд Фрейд наверняка оказался бы прав насчёт главной фобии нашего мужественного лидера… Хех! Кстати, в негласном мужском соревновании «по длине», скорее всего, выигрывал Гуурака: тот взял себе с Берега Духов только одну застенчивую красавицу…

— Плохой дым, — сообщил Охотник.

— Такое впечатление, что горит часть навесов с пальмовой корпой. Дым слишком чёрный, — вмешался Плуг.

— Тихо! Заткнитесь все! — внезапно прорычал офицер, в момент показавший, что не забыл годы службы и не разучился командовать.

— Чт…

— Тихо! Слышали?!

— Слышали что?

— Хлопки… — Мика показательно свёл ладони четыре раза. — Странные. Как будто… Но не похоже в то же время.

— Это пушки! — Лейт первым рванул к корме и в одиночку, без всякого напряга выкинул за борт первый труп. — Падаль с борта и быстро к берегу!

— Пушки? — тупо переспросил «крестьянин», помогая мне выкинуть третьего жмура. — Но на лоде только…

— Вот именно! Чужой корабль! Залп из четырёх орудий.

— Пират здесь? Откуда?!

— Быстро гребём!

— А я тебе о чём?!

Мы не успели. Бросив лоду, едва с ходу не выскочили прямо на открытое место около наших домов, но тут нападающие сами нас предупредили: истошный, захлёбывающийся женский крик, казалось, был слышен на другом конце архипелага. Охотник едва успел опрокинуть подсечкой Рокса — Стерх опознал голос одной из своих женщин.

— Пришёл в себя, лейт? — заглянул в глаза другу Мика и перестал прижимать мужика к земле. — Готовь мушкет!

Мора посмотрел на нас дикими глазами — уверен, он бы сорвался, услышь новые женские голоса, но вместо них глухо, хотя на повышенных тонах забубнили мужские — грубые, хриплые и один надменный, командный.

— Имперский, — прошептал Плуг.