Из рук врага

— Наверное, можно. А что, есть идея? — спросил я.

— Риф. В полночь будет отлив, некоторые камни обнажатся. А имперский корабль прямо у рифа отдал якорь. Мой лук слабоват, но подобраться, скорее всего, получится, я уже выходил ночью на барьер. Чайки ночью спят там.

— Вот как… — Я быстро соображал, прикидывал варианты. И одно решение, уже сделанное за меня эльфами, мне нравилось всё сильнее и сильнее. — Есть идея получше. Будет лук, и будут стрелы. Особые. Только сначала их нужно испытать.

Уверен, эффект тебе понравится.

И мы вместе посмотрели на примотанную к стволу «мишень».

В свете уже четырёх коптилок было гораздо лучше видно тело, удерживаемое плетями кустов и лиан вертикально на стволе. Женское тело. Одежда с него была срезана, но не для того, чтобы удовлетворить похоть или хотя бы мужские взгляды… Хотя некоторое время они были — и были удовлетворённые. Но теперь ни капли жалости в них не плескалось. Может, потому, что страшные отёки и открывшиеся язвы обезобразили ещё час назад довольно красивую зрелую женскую обнаженную натуру до настолько полной неузнаваемости, что она уже не ассоциировалась ни с чем человеческим.

Причиной этого эффекта была стрела, воткнутая в ствол чуть выше плеча жертвы, но именно в дерево, а не в плоть. Просто эта стрела была сильно видоизменённым, но всё ещё обычным листом эльфийского стрелового дерева. Листом, способным испарять фосфорорганику, содержащуюся в нём. Один эльф когда-то действительно мог двадцатью стрелами убить двадцать десятков орков. Мог бы и больше, но эльфам удалось получить вещество заметно тяжелее воздуха, и отрава со стрел стекала к земле быстрее, чем могла бы достигнуть стрелка.

И сейчас первая из товарок убившей женщину стрелы беззвучно воткнулась в середину средней мачты «Тюленя», словно возникнув из тьмы — живые композиты давно решили проблему свиста оперения, хлопка тетивы о перчатку лучника и стука наконечника о цель. Стрелку, одиноко стоящему на коралловом выросте чуть далее семидесяти метров, даже напрягаться не приходилось: корабль был подсвечен фонарями вахтенных и светом из окон офицерской части крытой палубы со стороны кормы.

Лучник, убедившись, что итог выстрела не заметили, опять поднял свой инструмент и улыбнулся. Через час стрелы начнут источать свой смертельный аромат — так сделала остроухая жена — помощница Алессо, а его, Охотника, задача, чтобы все три тула снарядов до того оказались торчащими в рангоуте и бортах у иллюминаторов морского охотника.