Повязанный кровью

— Шутник забрал кувшин обратно и вновь наполнил свою кружку.

Я чуть пивом не подавился. Когда успел рассмотреть? Он же к ней спиной сидел.

— Ты почем знаешь? — засомневался в его словах Висельник.

— Браслетик на запястье видел? — Габриель выломал у курицы вторую лапу. — Печать сургучная на нем синяя, не красная.

Ежи вскочил, присмотрелся и медленно сел обратно на лавку:

— Глазастый...

— Я вот чего понять не могу: орки заезжие да гномы податями отделываются, а эльфам еще зачем-то церковные печати шлепают.

— Янек покачал головой и наколол на нож ломоть мясной нарезки. — И вообще в Империю остроухих не шибко-то и пускают. Боятся, что слишком на людей похожи?

— А ты сам подумай. — Шутник выхлебал остатки вина прямо из горлышка и закатил кувшин под стол. — Ублюдков от орков или гномов мне еще видеть не доводилось, а вот эльфийских полукровок.

..

— Ерунда. — Висельник швырнул в Шутника рыбью кость, но тот увернулся. — Просто на гномиху или орку даже у тебя не встанет.

— Что верно в одну сторону, не всегда верно в другую, — как-то слишком туманно выразился Чарка.

— Чего? — не понял Ежи Петелька и, немного подумав, предположил: — Но, вообще, церковникам про превосходство человека легко рассуждать, а вот пройдет мимо такая красотка.

..

— Хватит языком трепать. На дыбу захотелось?— легонько хлопнул по столу Арчи. — И с чего вы взяли, что эльфов в Империю не пускают? Нет никаких запретов, милости просим! А лесным оркам, между прочим, только на ярмарку в Ла-Грос дорога открыта. Про степных и сами все знаете.

— Мне дед рассказывал, — я глотнул пива, — эльфы только в своих лесах вечную молодость сохраняют.

А среди людей так же, как и мы, стареют. Будто бы им деревья силу дают.

— А наши леса как же? — удивился Янек.

— Да разве ж это леса? — хмыкнул я и налил еще пива. — У нас в княжествах и то нетронутые чащобы только на севере остались.

Незаметно на улице стемнело, и в зале зажгли светильники.