На останках мирозданья-1: пришествие зари

После неспешного перебирания с полдюжины имен родни, ту вдруг осенило.

— Ах, постой… — словно испытав электрический разряд, её окаймлённые длинными ресницами глаза распахнулись, — Ты ведь не о «ней»?

— Да, госпожа! — мальчонка буквально вцепился в складки юбки лоснящегося чёрного платья. — Та самая — «владычица железной башни»! С самого утра никто из прислуги ее не видел. А, недавно, один приближенных последователь проговорился, что, «меч, несущий погибель», ушла… наверх!

После громких слов всё завертелось. Мигрень стала спорить с новыми вибрациями и теперь боль затмили чистые эмоции.

Сраженная известием, она более не могла сдерживаться. Практически вдавив тяжелой хваткой мальчика-свечника в пол, девушка нависла над ним длинной тенью и, тяжело дыша, надсадно закричала:

— Чего же ты раньше не сказал! Вот ведь злобная бестия… Как могла… взяла и ушла, оставив меня здесь совершенно одну!

Раздаваясь по округе, вопль полный гнева, ненависти и зла устремился во все стороны света, за секунды покрывал многотысячные расстояния.

Задрожали деревья, всходы ядовитых трав полетели пухом, далёкие скалы посыпались обрушиваясь камнепадами. Мир прошиб новый глобальный всплеск. Лишь тучи над царством оставались неизменны, продолжая клубится застилая горизонт.

Глава 1. Скиан "Жить или..."

Он очнулся в грязи и пыли. С каждым вздохом легкие тяжелели, по телу разливалась боль. Разум пылал. В ушах стоял дикий гул. «Бам, бам, бам…» — ударяли стальные молоты отбивая ритм. Чистая агония. С трудом удавалось оставаться в сознание.

И с каждой секундой становилось лишь хуже.

Оторвав от земли мертвый взор, он принялся судорожно осматриваться. Сплошное марево черного. Лишь единичные огни светили где-то на востоке. Так далеко что ни один человек ни когда и не заметил бы. Но он их видел. Зрачки, в пылающем синем свечении, различали мир четко и точно.

— Монстр…

Обернувшись, проследив за остаточным резонансом, взгляд уткнулся в силуэт. Стоя недвижимо, укрывшись в тенях, замерев, некто робко наблюдал со стороны.

Шумное дыхание, разносившееся по округе, выдавало в нём крайнюю болезненность. Грудь, вздымающаяся колесом, ходила боем; руки беспрестанно колотила дрожь. Не упуская ни единого жеста, неизвестный неотрывно следил. Загнанный, встревоженный: бедолага всерьёз был чем-то испуган.

Широкая улыбка сама наползла на лицо. «Понятно — промелькнуло в черноволосой голове. — Это меня он боится».

Ноги рванули без промедления. Боль, гул — всё исчезло бесследно.