На останках мирозданья-1: пришествие зари

В том он убедился и из странных отчетов лабораторных наблюдений, но видя воочию, все же не смог скрыть удивления. Его мускулы идеально дополняли друг друга создавая на оголенном теле витиеватый узор. Ранее, подобную сбитость, герой наблюдал лишь у великого Кратоса.

– Так, и что же ты забыл в нашем городе? – с места спросил Макс у подозрительного человека. – Не скажешь ведь, что приехал в качестве туриста?

– Я охотился.

Прямолинейность Прокруста поражала. Похоже мужчина и не собирался таится, однако выбираемые им слова порядком настораживали.

– И на кого же сейчас открыт сезон? – поддерживая нить повествования попытался верно ответить герой.

– Не сказал бы, что этот сезон когда-то бывает закрыт. Я выбираю жертв спонтанно, потому не ограничиваюсь во временных рамках. Да и какая же дичь может быть слаще чем сами люди?

Макса едва не передернуло. Слова мужчины настолько были пропитаны непомерной жаждой. Даже зная, что тот сейчас в виду слабости и седативных препаратов не сможет напасть, герою все равно стало не по себе.

- И только по этому ты явился в Коринф?

- Конечно нет. Мне поступил один исключительный заказ, – сказав он вдруг замолчал на полуслове. В его дерзком взгляде промелькнуло смущение и страх. - Я должен был убить то существо...

Отстраненное признание мужчины Макса порядком взбудоражило. Не беря во внимания последнюю несуразную, фразу все говорило в пользу его теории. Он еще не знал наверняка, но ему казалось некто вроде Прокруста и был тем, кто сотворил в городе нынешний хаос.

– То есть, если я правильно тебя понял, говоришь, что серия минувших нападений твоих рук дело?

– Не знаю о чем ты, но я действительно чуть разошелся в этом городишке.

От его ответа вены на лбу Макса вспухли. Больших усилий ему стоило не сорваться и прямо на месте не спалить сознание дерзкого изверга.

– Так.., – стискивая штанину крупными пальцами продолжил герой, – хорошо, и что же за заказ тебе поступил? Кто это «существо»?

– Оно…

Казалось, слова будто сквозь небольшую соломинку просачивались из глубин его горла.

Словно они застревали и без усилий не желали выходить наружу. Будто произнося их внутри человека что-то ломалось. На посвежевшем лице вновь выступила болезненная потливость так несвойственная столь броскому образу.

– Прости, я не расслышал. Так кто оно?

– Ты ведь его и сам видел… Он – монстр…

Вспоминая о переулки мысли героя сами навели на явившуюся на секунды синеглазую тень.