Тень Буревестника. Часть 1

Стремительно приближалась арка. Когда они выскочили на воздух, в лицо ударили холодные капли дождя. Край выступа неумолимо приближался. Небо озарилось яркой вспышкой.

 «Неужели я сейчас умру? На крылатом коне, с другом и принцем за спиной, разбившись о землю?» 

Тропа резко оборвалась. Конь с диким ржанием скакнул вперёд, и они взлетели. Ненадолго. В ушах засвистел ветер, сердце подскочило к горлу, и чёрная земля ринулась им навстречу. Их разделяли сотни футов, но разве это расстояние для тех, кто камнем падает с небес? Вор, принц и чародей до самого конца верили в то, что Конь Ветра вот-вот расправит крылья.

Что они пушинкой взмоют вверх. Где их уже подхватит ветер и унесёт в спасительную ночь.Но земля верила в другое. Тянула и звала к себе. Словно кричала: «Вы мои, до самого конца!»

И она встретила их. Твердостью. Безмолвием. И вечной темнотой в глазах. 

Туманы времён медленно сгущались. Они клубились и сплетались в безумном танце. Мелькали силуэты, видения, образы. В них проступали очертания и миражи.

Прошлого. Настоящего. Будущего. Того, что уже происходит наяву, и того, чему произойти не суждено. Наконец, так же медленно, как и возникли, Туманы рассеялись. Им на смену явилась Ночь. 

Она окутала своим покровом огромный город, и ничто не могло укрыться от её вездесущих рук: ни дома, ни переулки, ни площади. Верная слуга Ночи – Темнота – заполонила собой всё. Её бестелесные прислужники-тени, забравшись в самые глубокие закоулки, улеглись на своих местах и забылись безжизненным сном.

Однако не все тени спали. Если бы кто из смертных в тот час дерзнул забраться на высокий балкон городской ратуши, то он увидел бы пару живых теней в лоне тленной темноты. 

Первая из них куталась в чёрный плащ с высоким воротником, застёгнутым изящной фибулой[1] в форме креста с рубином по центру; она делала это скорее по привычке, нежели от холода. Вторая, в свою очередь, настолько плотно сливалась с мраком, что даже первая из теней едва различала её в ореоле тьмы, царящей на том балконе.

И даже когда лунный свет упал на обе тени и заставил первую обрести черты высокого худого силуэта, вторая осталась неизменно непроглядной. Лишь в серебряных лучах сверкнул изящный перстень в виде трёх театральных масок, отображающих три различных настроения: печаль, равнодушие и радость.

– Вот мы и встретились, – тихим бархатным голосом произнесла первая тень. – Много лет прошло. 

– Много, – отозвалась вторая лишённым выражения голосом.