Тень Буревестника. Часть 1

Неожиданно на возвышении появилась скрюченная тёмная фигура. 

– Стеф, это же…

– ЗА МЕНЯ!!!

Оратор вытянул руку, и с неё сорвалась чёрная ревущая волна. Стефан, оттолкнув Львёнка, соткал из воздуха полупрозрачный бирюзовый щит. Слишком поздно. Волна с треском пробила защиту, громыхнуло, и друзей расшвыряло в стороны. 

Львёнок застонал от боли, с трудом повернул голову. Стефан лежал на боку, не двигался. Присев, вор увидел бредущую к ним искалеченную фигуру. Оратор, припадая на неестественно вывернутую ступню, приближался дёрганными, но уверенными рывками, напоминая жуткую поломанную марионетку: мантия порвалась, левая рука безжизненно обвисла, а изо рта, заливая подбородок и грудь, струилась чёрная кровь.

– Глупый-глупый Мотылёк залетел на огонёк, – хрипел он пробитыми лёгкими.  

Вор, несмотря на жуткую боль в спине, поднялся на ноги, выхватил меч и встал на пути врага. Окровавленное лицо оратора исказил звериный оскал. 

– И что ты собираешься делать? Остановишь меня вот этим? Так иди же ко мне, Мотылёк.

 

Львёнок, вспомнив о способностях колдуна, не стал ждать его приближения и, часто задышав, бросился вперёд. Подскочив к оратору, он рубанул от плеча, со всей силы. Острый клинок легко прорезал плоть и раздробил кость, войдя в ключицу на целую ладонь. Оратор беззвучно рухнул на колени… И всё. Даже не закричал. 

– Ты жалок, Мотылёк, – прошептал он. – Жалок в своей жалкой борьбе.

Львёнок, не веря своим глазам, отпустил рукоять и в ужасе попятился.

Со вздохом оратор взялся за лезвие голыми руками и потянул оружие от себя. Дюйм за дюймом, меч покидал тело колдуна, пока не вышел полностью. Из широкой рубленой раны чёрными потоками хлынула кровь. Меч со звоном упал на пол. 

Оратор, пошатываясь, встал на ноги, не обращая внимания на вытекающую толчками жизнь. Широко раскрыв рот, он с хрипом стал втягивать воздух. Львёнок ощутил странное покалывание в области сердца, и неожиданно к горлу подступил болезненный ком.

Упав на колени и согнувшись в приступе тошноты, Лео открыл рот, и его стало рвать тлеющими зеленью искорками. Одна за другой они сливались вместе, образуя тусклый луч, и плыли прямиком в пасть к оратору.

Лео взвыл, не в силах сомкнуть челюсти. Он ещё никогда не испытывал подобной боли: горло жгло огнём, а в грудь словно вонзили раскалённую кочергу и садистски прокручивали её внутри тела.