Ардан-I. Пробуждение Ваирагии

На последней ступеньке оборачиваюсь, окидываю на прощание взглядом долину и ухожу прочь с лёгким сердцем. Это место всё равно не успело стать мне родным.

В дали темнеет мрачный силуэт Клешни. Надеюсь, мы не будем идти сквозь гору ночью.

— Учитель, путь назад не близкий. Кто вместо вас будет заниматься… ну… с оставшимися?

— Найдут замену, — она пожимает плечами. — Меня куда больше интересуют твои глаза, Гиртан. Раньше они оба отливали золотым, а теперь…

— А теперь левый — похож на глаза кадиров, — заканчиваю я.

— Это плохо?

— Нет. Галамиры, как и сэнайны, не считают тёмных какими-то тварями.

— В отличие от людей? — усмехаюсь я.

— Люди побаиваются тёмных за их скрытность и уединённость. Недолюбливают. Среди них есть и те, кто считает, что все беды людей в королевствах как раз из-за кадиров.

— Ну да. Людям только дай повод заклеймить всемирным злом то, что они не понимают, а вот посмотреть в себя, увидеть свои недостатки и корень всех своих проблем в себе они не способны.

— Сколько тебе лет, Гиртан? Сколько тебе лет на самом деле?

— Не помню, — всё же решился я на некоторую откровенность.

— То есть?

— Тело ребёнка, разум взрослого человека. Я жил в другом мире, учитель. Кажется, я там умер, когда был взрослым, ну а потом… переродился в этом мире. Поэтому и не помню, сколько лет мне на самом деле. Тридцать восемь? Тридцать в том мире и восемь — в этом. Наверное. Так мне кажется, по крайней мере, — пожимаю плечами. — Я точно знаю, что попал сюда из другого мира, но помню о нём всего лишь какие-то обрывки.

К примеру, в том мире — всего одно солнце. И луна — тоже одна. Как и почему я переродился в Ардане — тоже не помню, — я усмехаюсь самому себе. — Вы первая, кому я об этом рассказал, учитель.

Эяла молчит, раздумывает, видимо, над моими словами.

— Если это правда, тогда это объясняет, почему ты не похож на обычных детей, — наконец, говорит наставница.

— Ну, другого объяснения у меня всё равно нет. Да и я склонен верить своим чувствам.

— Но это не объясняет, почему твой левый глаз, как у кадиров.

Ты ловко уклонился от ответа, но и я не промах, — она улыбается, и эта тёплая улыбка внушает доверие.

— Может, потому что я светлый, но лишь наполовину? А на другую — тёмный. Ты способна управлять стихией, наставница, а я — нет. Чёрный огонь, белое пламя… — это тьма и свет, изменённые через стихию. Я не галамир, учитель, но и не кадир. Меня защищает пламя Риданис. Мой путь озаряет свет Сэнасера. Я стою в тени Райшенис.