Чёрные начала. Том 3.

— И вы не испугались сразу принять нас? И дать мне ночлег?

— Мы даём кров всем нуждающимся путниками, незнакомец. Горы не прощают ошибок и тех, кто относится к ним с пренебрежением, а люди иногда легкомысленны слишком. Поверь, знаю, о чём говорю я, — ответил он. — Итак, незнакомец, как имя твоё?

— Юнксу, — ответил я. — Гуань Юнксу.

— Как же вы забрели к нам с другой ущелья стороны, Юнксу?

— Сбились с пути.

— Сбиться сильно вы должны были, раз пришли из глубин непроходимых гор?

— Да, — кивнул я. — Очень сильно.

Он секунду-другую смотрел на меня внимательно, после чего кивнул.

— Что ж, все мы сходим с пути своего. Откуда вы, Юнксу?

Учитывая одежду на мне, врать было бесполезно.

— Секта Восхода.

— Далеко вы забрались, — покачал он головой. — И зачем вы, спрашивать бесполезно мне, верно?

— Мы… искали кое-кого. Он потерялся, и мы пытались его найти, но что получилось, то получилось.

— Что ж… — протянул он. — Приятно познакомиться с тобой, Юнксу. И куда вы путь держать собираетесь теперь?

— Честно говоря, пока не знаю, так как девушка…

— Парализованной стала.

Несчастье какое для столь юной девушки, — покачал он головой. — Понимаю. С ней в путь сразу не тронешься. Спроси моего совета, я бы предложил вам дождаться обратного каравана, что через месяц-другой здесь будет, и им двинуться обратно к себе. Это путь надёжный самый.

— У нас денег нет.

— Уверен, людей, что в снегах застряли, они примут. Сегодня они спасут, завтра их спасут — здесь нет места людской корысти, Юнксу.

— Я… мне надо посоветоваться с девушкой, — ответил я. — Простите, нам нечем оплатить вам наше проживание.

— Мы помогаем людям, не просим с них денег, — ответил он. — Ты долго спал, Юнксу, обед уже скоро, и коль хочешь, можешь присоединиться.

— Эм… мне…

— Неловко? — угадал он. — Там не ты один потерянный в горах будешь, что остановились у нас. Быть может, узнаешь от других гостей сего места что-нибудь о человеке, коего вы ищете.

Сомневаюсь, очень сомневаюсь, если честно.

Да и вообще, этот храм в горах мне казался очень странным. Какой-то дружелюбный, правильный, щедрый — в этом мире такое было явной аномалией, и он навевал не слишком приятные мысли.

Я старался не думать об этом, однако там, где сильный пожирает слабого и все тянутся к вершине, места для добрых и порядочных всегда очень мало — их обычно все стараются использовать. Оттого в них и верится с трудом.

А здесь и вовсе храм в конкретных ипенях.