Меч

Несколько, толи воющих, толи кашляющих слюной, гиен, бросились вдогонку.

-Бесполезные и жалкие людишки, какой от вас толк! – скривился кузнец, нанося очередной удар своим молотом по раскалённому металлу, который изнутри болванки, казалось, отозвался на удар воплями тысячелетних жертв железного идола.

Из темноты каменного коридора раздался нечеловеческий вопль, сопровождаемый треском разгрызаемых мёртвыми тварями костей беглеца.

Оставшиеся в куче претенденты на заклание, прижавшись друг к другу, завопили от страха ещё сильнее.

-Скажи мне, есть ли смысл в этом страшном ритуале, зачем они убивают нас? – произнёс шепотом один из рабов, пользуясь шумом от столпотворения будущих жертв ритуала, обращаясь к своему, более старшему соседу, закованному, как и он сам, в ржавые кандалы.

-Как это ни крамольно и печально звучит для нас, был и есть. Он связан с насыщением поверхности стальных изделий одновременно кровью и ужасом человеческим, таких как мы, с тобой, рабов - для повышения их твердости, износостойкости и предела выносливости! – ответил более старый и опытный раб.

-И откуда ты всё это знаешь? – переспросил молодой раб.

-Подслушал разговоры жрецов, когда нас волокли сюда! – ответил старик, горько вздыхая.

-Неужели, нельзя принести в жертву овцу или барана?! – с негодованием прошептал раб в волосатое ухо своего соратника по несчастью.

-Видимо наш мастер кузнечных дел, считает использование крови животного ниже своего достоинства! – с надрывом в голосе ответил старый раб.

Между тем, великий кузнец закончил ковать заготовку и бросил её обратно в горнило печи.

-И в этот раз нам повезло, жертв видимо больше не нужно! – обрадовался старый раб, наблюдая, как помощники кузнеца закончили пускать кровь жертвам, и занялись подготовкой непосредственно к процедуре закалки металла.

Многие рабы начали истово молиться, каждый богам своего племени, из которых когда-то, их тела неожиданно вырвала беспощадная длань степного кочевника, лесного разбойника, либо морского пирата.

Кузнец, между тем, уже погрузил выкованный клинок раскалённого меча в кровь, которая тут же забурлила, выплёвывая вверх сгустки кроваво-красного цвета.

Чан дымился всё сильнее, по мере того, как кузнец погружал в кровь разогретую болванку меча.

Сама полу обработанная заготовка, начала менять свой цвет, с ярко-оранжевого до сине-голубого и обратно, попутно выбрасывая из чана с кровью клубы бордового пара.