Разлом

- Почему не я? Мне бы тоже хотелось посмотреть всех местных девушек.

- Прости, брат, но рожа у тебя слишком суровая. Не вызывает доверия с первого взгляда.

Аголон тихонько хохотнул и поднялся с места:

- Разрешишь приступить?

- Разрешаю. И проследи, чтобы Эйвар дошёл до полей и скота, а не застрял у какой-нибудь доярки.

Эйвар насупился и фыркнул.

- Зачем мне доярка? Видел я одну ткачиху... у неё такие...

- Избавь меня от подробностей, брат, - хохотнул Аголон и потянул за собой рыжего.

- ...глаза! Я хотел сказать глаза.

Большие, круглые, красивые...А ты о чем подумал?!

Прежде, чем за ними закрылась дверь, до меня донёсся заговорщический шёпот Эйвара:

- Может ты и к коровам пойдёшь? Вдруг я и их своей рожей напугаю...разбегутся, придётся ловить...а если варги решат открыть на них охоту?

Наконец дверь со скрипом закрылась, оставляя меня одного. Задумчиво прошёлся ладонью по заросшим щекам. Надо же было так попасть...

Ну, хотел же работу найти? Вот, пожалуйста, вселенная безоговорочно исполняет твои желания.

Прикрыл глаза и перед ними снова встал образ умирающего Рэйнара. Сын такого же попаданца, как и я. Он ведь смог наладить свою жизнь здесь и у меня получится. Наверное, это его монета попалась мне в Разломе. Все мы пытаемся вернуться в знакомую и комфортную среду.

Встал и прошёл в соседнюю с «приёмным залом» комнату. Жителей Рэйна пусть и прозвали Дикарями, но условия жизни в этом селении в разы лучше, чем в других деревнях, которые мне встречались. По крайней мере, двухкомнатные дома до этого я видел только в Эдихарде, но это ведь совершенно другой уровень.

Возможно, это могло бы быть и результатом влияния моего земляка... Как и идея сделать народ отшельным, дабы лишние «гости» не совали свои носы.

Меня безоговорочно поселили в доме предшественника, который не заботился о комфорте в целом, зато ратовал за здоровый сон. По крайней мере, об этом намекала сколоченная кровать, занимающая почти все пространство комнаты. После сна на земляных настилах, кровать с матрасом, набитым чем-то вроде смеси опилок и перьев, стала безоговорочным предметом роскоши.

В очередной раз осмотрел комнатушку на предмет выявления возможных тайников, но ничего так и не нашёл. Никаких записей или личных дневников, которые я надеялся обнаружить. Присел на краешек кровати, устланной тонкими светлыми тканями, и вернул взгляд на печатку, плотно опоясывающую мизинец. Искусная работа. В золотой блестящий обод филигранно инкрустирован чёрный камень.