Разлом

Обстановка мало располагала к долгим задушевным разговорам, хотя сытость варга, признаю, действовала несколько успокаивающе.

Кельвар подошёл ко мне вплотную и заговорил, медленно цедя каждое слово сквозь зубы:

- Сегодня ты помог нам одолеть врага, убив двоих. Лишь поэтому я разрешаю тебе остаться и примкнуть к моему отряду. Но заруби себе на носу, если я узнаю, что этот набег твоих рук дело, клянусь Праотцами, тебе не спастись от моего гнева. Ты позавидуешь участи этих двоих.

- Мысль уловил, уяснил.

Могу быть свободен?

Брови ярла дрогнули в удивлении, а затем лицо, исполосованное зарубцевавшимися шрамами, снова приняло непроницаемо-сосредоточенную маску. Он шагнул ближе, с вызовом выпятил вперёд квадратную челюсть с каштановой бородой, заплетенной в толстую косу и стянутую на конце чёрным кожаным жгутом. Уголки тонких губ, выглядывавших из-под жесткой щетины, нервно подрагивали, на дне серых глаз клубилась злость, а в напряжённой позе недвусмысленно читался плохо завуалированный вызов.

- Ты слишком умело обращаешься с оружием, и я до сих пор не могу понять, что ты делал на открытых просторах Ледяного лога. Но будь уверен, я узнаю. И тогда Эли тебе не поможет.

Этот бессмысленный зрительный поединок я прервал первым. Развернулся и быстрым шагом покинул хижину, оставляя ярла наедине со своими бредовыми обвинениями.

Или, быть может, не такими и бредовыми? Сила, переполняющая мое тело, словно, на самом деле, не была моей. И ростом, будто стал выше.

А что если я не в своём теле? Что если моя душа переселилась в тело предателя или преступника? Не придётся ли мне отвечать головой за чужие дела?

Взглянул на кисти, испещрённые вздутыми венами, и не заметил белый шрам от зубов старого ретривера, прихватившего ладонь в порыве схватки с соседским псом. Зато на них оказалось несколько старых незнакомых мне повреждений.

Проклятье. Как бы мне не хотелось признавать это, но в словах ярла есть зерно здравого смысла.

Кем я являюсь для этого мира и чем мне это грозит - вопросы выживания.

У одного из обугленных домов осталась брошенной за ненадобностью бадья, полная воды. Вынул верхушку, успевшую схватиться крепким слоем гладкого льда, и уставился на своё отражение.

Чужая шкура..., пусть и схожий типаж.

Пшеничные, непривычно длинные волосы собраны в тугой хвост на затылке, густая борода, скрывающая подбородок и верхнюю часть шеи, выглядит неопрятной, запущенной.