Разлом

- Не могу не отметить, что у вас великолепный вкус, леди, - мальчуган щелкнул пальцами и принялся заворачивать лакомство в кусок ткани. Давалось это ему удивительно просто, не смотря на полное отсутствие правой кисти. Я даже сразу не заметил, так ловко он прятал неполноценную конечность за широкой ржаной рубахой.

- Вы так щедры, - бормотал он, разглядывая монету.

Алариэль перехватила его руку и развернула запястьем вверх. На ней зарубцевавшимся клеймом светил символ, чем-то напоминающий масонский знак, только вместо рёбер пирамиды выступали клинки, а глаз светил в щите.

Ребёнок встрепенулся и тут же вырвал руку из захвата.

- Не бойся. Проводи меня во двор чёрного рынка, и я отблагодарю тебя монетой, - доверительно заговорила Алариэль, откинув капюшон назад.

Мальчишка долго сканировал нас прищуренным взглядом, прежде чем задумчиво вынести вердикт:

- Одной серебрушки будет маловато...

- Две.

- Четыре.

- Не наглей...

- Ладно, две так две. Только учтите, если нас поймают, каждый сам за себя.

- По рук...

На полу фразе ведунью прервали выкрики, гомон взволнованных голосов и цокот копыт, отбивающих ритм по каменной мостовой.

- Дорогу! Дорогу повелителю! А ну, сгиньте, я сказал!

Народ прижался к стенам домов, создавая живой коридор, и приклонился так низко, что головы касались земли. Алариэль, заметив мой ступор, схватила меня за руку и потянула вниз. Сама надвинула капюшон, низко-низко кланяясь и скрывая от стражей своё лицо.

Я повторил за всеми подобострастный жест, после которого хотелось дать себе подзатыльник. Омерзительное ощущение ущемления собственного я, ещё долго проследовало меня, не давая спокойно спать. Ну не могу я кланяться! Не для меня это!

Мимо нас, вероятно, прошествовал повелитель со своей свитой. «Вероятно», потому что глаза на светило этого города поднимать нельзя - жест неуважения. По мере продвижения процессии к замку, за ней сходилась живая изгородь, возвращаясь к своим привычным делам.

- Встретимся в полночь в квартале бродяг, - прошуршал заговорщицкий голос мальчишки. Сам же торговец исчез, растворившись в толпе, только аромат печёных палочек напоминал о его недавнем присутствии здесь.

- Такой маленький и уже калека..., - задумчиво заключил, выхватывая взглядом ржаную рубаху, мелькающую сквозь толпу.

- Родители сами делают подобное со своими детьми. Калеки на войне никому не нужны.