Разлом

- Ведунья, значит - повторил, разглядывая жилище по новой. Да, все недвусмысленно намекало, что в этом доме живет женщина с необычными пристрастиями. Я человек простой. В экстрасенсов, ведьм и колдунов никогда не верил, так что и в ее способностях сомневался. Если вылечит рану и не даст умереть, будет уже прекрасным достижением.

За стенами дома, бушуя, завывала вьюга, просачивалась в щели и колыхала языки пламени очага. На моей памяти никогда не было таких холодных зим в Москве. Подставил руки ласковому огню, понимая, что уснуть при столь низких температурах будет непросто.

- Ешь. Тебе нужны силы, - подкинула в очаг хвороста и подвесила котелок с отваром трав на крючок. Только сейчас, при виде еды я осознал, насколько был голоден. Подхватил пальцами ломтик мяса и отправил в рот. Пряно-солоноватый вкус приятно возбуждал рецепторы, усиливая, и без того зверский аппетит. Отломил кусок лепешки, оказавшейся испечённой из ячменной муки.

- А ты, не будешь? - пробормотал с набитым ртом, не в силах удержать себя от поглощения пищи.

- Я ела утром, - она сняла с огня котелок и разлила напиток по деревянным сосудам, вырезанным из липы.

- Раздели со мной трапезу, - виновато протянул ей свою плашку, с трудом глотая очередной кусок мяса, вдруг ставший слишком сухим, - в вашей деревне проблемы с пищей?

Она внимательно посмотрела на меня, приподняв рассеченную бровь, и отломила кусочек лепешки.

- А у вас на юге этой проблемы нет? - лукаво улыбнулась, сверкая глазами.

Пригубил парящий отвар, размышляя над ее реакцией и окончательно убеждаясь, что ей известно несколько больше, чем остальным.

- Почему ты помогаешь мне? - все же задал вопрос, что смог бы хоть немного прояснить ситуацию.

- Потому что я ведаю.

Жилище заполнила вязкая тишина, господство которой нарушалось лишь треском поленьев, да воем ветра за непрочными стенами.

- Лучше поддерживать легенду о твоей потере памяти, так с тебя будет меньше спроса. И, быть может, ты подумаешь над именем? - она подлила себе местного чаю и выжидательно уставилась на меня.

Родители нарекли меня Юрием, в честь первого человека в космосе. Имя носил с гордостью и никогда бы не сменил его, но среди Кельваров, Белегов и прочих, боюсь, стать белой вороной, привлекающей слишком много лишнего внимания к своей скромной персоне.