Разлом

Прежде, чем я успел подумать, рука заученным движением схватилась за топор и метнула его вперёд, угодив точно в грудь противнику.

В очередной раз удивился отточенным навыкам этого тела и переключил внимание на вождя, предпринявшего попытку скрыться. Догнать его особого труда не составило. Ещё меньше сил мне понадобилось, чтобы ленивое тело, по всему не принимавшее никогда участия в сражениях, взять в захват и приставать наточенное лезвие топора к горлу.

Я громко свистнул, привлекая внимание остатков Блоррохов, пятящихся к домам.

- Вот он, смотрите! Ваш вождь. Бросил вас и попытался сбежать, как последняя крыса. А вы жизни отдаёте ради него! Отступитесь. Довольно лить братскую кровь. Вы можете уйти свободными или остаться с нами.

Они недоверчиво переглянулись, мол с чего бы вдруг такая щедрость, и с осторожностью, как-то выжидательно покосились на своего лидера. Чего они ожидали я не знаю, но сохранять жизнь подлому трусу в мои планы не входило.

- Он ответил за свои дела. Теперь вы сами должны решить, какой путь избрать.

Бойцы обвели взглядом буйных, тяжело дышащих берсерков, окруживших их с трёх сторон, ненадолго задержались на застывшем маской лице предводителя, и бросили оружие к ногам, сдаваясь. Решение правильное. Рациональное.

- Теперь мы должны присягнуть тебе? - недовольно пророкотал один из воинов, смахнувший с лица тонкую струйку пота.

- Вы мне ничего не должны. Желаете уйти - уходите сейчас, а ежели с нами решите остаться, то даже не помышляйте о месте, иначе закончите, как он.

Я указал на тело, распластавшееся на земле и, встретившись взглядом с Бруни, кивнул, отвечая на немой вопрос: «пощадим?».

Берсерки интуитивно уловив настрой своего командира, сменили напряженную стойку на расслабленную и отошли от предполагаемых врагов.

- У нас есть дела поважнее, - пояснил я Бруни, поравнявшемуся со мной плечо к плечу. - Нашим нужна помощь.

Момент, когда они успели мне стать «нашими» я пропустил. Но и размышлять над этим долго не стал. Приютили, накормили, дали кров. На добро нужно отвечать добром, а на зло справедливостью.

В близи истерзанные тела «соплеменников» казались ещё ужаснее. Мы стали отвязывать их руки и ноги от брёвен, ловя обессиленные тела в воздухе.