Я что, враг главного героя?! Том 1 и Том 2

Не могу с ним согласиться. Всё-таки человек делает свою работу — комар носа не подточит.

А пока Синицын задыхался от возмущения, мне надо было продолжать разговор. Да, я может и что-то там обещал насчёт того, что отдам все разговоры на откуп Игорю, но же, блждад, не говорит ничего по делу! Имею полное право говорить сам, от себя.

— Уж извините, но мы с вами прекрасно знаем, что вы в курсе, что я член рода Синицыных. Может меня и изгнали, но… ёлы-палы, я всё ещё свой!

— Эй, я же просил тебя не вмешиваться!

А поздно, поезд уже ушёл.

Нечего было щёлкать своим синичьим клювом попусту.

Мужчина прикрыл ладонью воротник пиджака, к которому была прикреплена миниатюрная рация. Наклонившись ко мне, он очень тихо сказал:

— Простите, Игорь Николаевич. Я ничем не могу вам помочь. Вам лучше вернуться к себе.

— Вот видишь, ты всё испортил, плебей. Скотина ты!

Я испортил, значит? Нет, ну если наша цель — любой ценой попасть в поместье, то у меня есть одна идея. Но она даже мне не сильно нравится, не то что Синицыну.

А уж господа из охраны поместья так и вовсе могут меня изрешетить.

Но хэй, мне же ещё доставлять неприятности Журавлёву! Я должен быть жив к тому моменту, как главный герой захочет окончательно решить мой вопрос.

Если автор сольёт такого вот нехорошего персонажа, каким является Синицын, за кадром, то читатель возмутится. Типа как это — столько разных встреч, нарастающее противостояние, все признаки того, что будет битва, будет мясо… и тут бац! Противника сливают за кадром тупорылейшей смертью.

Ну это же просто неприлично! Если бы я писал книгу — я бы себе за такой “отличный” ход дал хорошего леща.

Так что я решился на этот отчаянный шаг. Просто иначе попасть в поместье никак.

— Извините, но вы мне всё-таки поможете. И проведёте меня к моему деду, — если я правильно помню, кто тут глава рода, конечно.

— Нет. Простите, — мужчина с мощной челюстью печально покачал головой. В глазах у него стояла какая-то дикая печаль.

На секунду я подумал, что мой план полная лажа, раз расстроит этого хорошего и преданного делу рода человеку. Но быть сентиментальным в ущерб себе — не в той я ситуации.

— Это уж вы простите.

Короче говоря, я достал пистолет, снял с предохранителя и пальнул раза три в воздух. Больше не успел, потому что оружие выбили из рук, а меня самого сбили с ног и скрутили, прижав мордой к мощённой полированным камнем дорожке.