Я что, враг главного героя?! Том 1 и Том 2

Никаких бесконечных коридоров, обрывающихся лестниц или полуголых девиц (хотя насчёт последнего было немного обидно).

Открыв глаза, я прислушался к ощущениям. Тишина. Полная. Вообще ничего не болело, не ныло, даже не чесалось. Идеальное самочувствие.

Но вставать мне всё равно не очень-то хотелось. Мягкий матрас, лёгкое и приятно пахнущее постельное бельё — как вообще в таких условиях можно подняться с кровати?

Оказалось, можно. Достаточно всего лишь скучающего духа под боком.

— Доброе утро, плебей.

— Ух, охренеть! — я от неожиданности дёрнулся и грохнулся на пол.

События последних двух суток казались мне всего лишь дурным сном, от которого я наконец-то пробудился. Ровно до тех пор, пока главное свидетельство реальности происходящего не подало голос.

— Плебей, ты чего?

— Нахрен пугаешь так?

— О, значит я опять виноват, да?

— Конечно ты! Кто ж мне портки-то постирает теперь?.. Эх! — я демонстративно подёргал своё бельё.

— Только не говори мне, что оконфузился.

— Слава богу, нет. И кто вообще говорит “оконфузился” в двадцать втором веке?

— Я говорю, — не убедил.

— Наверное, ты один и говоришь.

— Так все говорят, — совсем не убедил!

— Не верю.

— А придётся, плебей. Придётся, — Синицын вздохнул, а затем, глядя куда-то в пространство, сказал: — И почему мне пришлось уступить своё тело такому человеку? Где я накосячил в этой жизни?

Я поднял руку, спрашивая разрешения высказаться. Потому что вопрос ответа-то не требовал, но вот озвучить своё очень важное мнение мне очень хотелось.

— Есть что сказать? Валяй, — Игорь дал отмашку. Я забрался обратно в кровать и, прокашлявшись, начал толкать речь.

— Спрашиваешь, за что тебе всё это? У меня встречный вопрос. Мне-то это за что? Чем я заслужил всё то, что со мной произошло? Не подскажете, ваше благородие?

— Без понятия. Наверняка ты был не слишком приятным человеком, пока жил в своём теле.

— Как вариант. Я действительно так себе как человек. Но всё-таки относительно безобидный шизик, которому повезло родиться с потрясающим мозгом, — Синицын скривил своё лицо в усмешке.

Действительно,ему-то довелось видеть только ту мою сторону, что шизит и совершает поступки просто по желанию левой пятки. Подгоняя зачастую все свои мысли под одну гребёнку и самоубеждая себя — мол, всё окей, у тебя было основание делать только так и никак иначе.

Но была и другая сторона. Та, которой я лишился.

— Ты можешь сколько угодно выдавливать усмешки, но поспорить с фактами у тебя не выйдет.